Тут мне показалось, что у него мелькнула некая мысль… Но он ее пригасил. Спросил другое:
— А это, значит, твой блок?
— Нет, — усмехнулся я. — Я здесь в гостях… у сказки.
— А-а! — вмиг смекнул он. — Ну и как сказка?
— Тоже не жалуюсь. Спящая царевна, можно и так сказать.
— Ладно, дело молодое… Так это женский блок?
— Да.
— Ладно, Юрий, спасибо за информацию, дальше пойду.
— Постой, служивый, — сказал я.
— Да?
— Ты ничего не забыл?
— А что?
— Помнится мне, был у нас разговор насчет почетной грамоты… Как в этом направлении дела обстоят?
— Ты смотри-ка! — насмешливо восхитился он. — Тоже память хорошая!
— Ну а как же в науке без этого!..
Старлей уставился на меня с ироническим одобрением.
— Больно быстрый ты, товарищ будущий ученый. Такие вопросы с кондачка не решаются…
— Такой молодой, а уже бюрократ, — кольнул я в ответ, но без злобы.
Он прервался, на несколько мгновений задумавшись.
— Слушай, — сказал после паузы. — Ты вот что… В понедельник сможешь заглянуть ко мне в отдел? Это недалеко, по ту сторону Рязанки. Перешел — и практически у нас.
— Зачем?
— Дело есть. На миллион.
— Ну ладно… Заскочу. Когда?
— Лучше после обеда. Конечно, могут быть всякие форс-мажоры… Ну да ладно! Всего не предусмотришь. Короче говоря, часов в пятнадцать-шестнадцать. А там по ходу разберемся.
— Договорились.
— Бывай.
И опер, махнув рукой, двинул по делам, крикнув кому-то:
— Женя! Давай наверх поднимемся на лифте, прочешем сверху вниз…
Женя что-то прогудел в ответ неразборчиво. Я закрыл дверь, вернулся.
Ирина, замотавшись в одеяло, как куколка, смотрела на меня со сложным выражением лица.
— Это кто у нас спящая царевна?.. — спросила она.
— А это та, у которой сразу уши до дверей выросли…
Не удержавшись, она фыркнула, а я освободившись от одежд, перешел к решительным действиям. Царевна, понятное дело, не возражала.
Сперва, обнявшись, долго, жарко целовались. Ирина самозабвенно шептала мне на ухо:
— Я с тобой словно на седьмом небе!.. Никогда такого не было… Ты знаешь, я только с тобой почувствовала себя настоящей женщиной!
— То есть? — на всякий случай переспросил я, не останавливаясь.
— Ну… — язык барышни начал заплетаться, а глаза затуманиваться по мере моего продвижения в ее сокровенные глубины, — ну это когда с мужчиной ты как… не знаю даже как сказать. Когда он твоя крыша, опора, крепость… Ну да, это трудно объяснить, но чувствуем мы, женщины, безошибочно. Иной, знаешь, парень хорохорится и так и сяк, а видно же, что он чепуха, чижик дешевый. А другой…
Речь стала прерывистой, поскольку дальше нам было не до слов.
Когда я вышел от Ирины, в коридорах было пусто и тихо. Жизнь давала о себе знать различными кулинарными запахами, доносящимися то из одного блока, то из другого… Поднявшись к себе, я обнаружил, что Пети нет. Куда-то упорол по своим делам. Ну и ладно.
Я и в самом деле хотел позаниматься, покорпеть над диссертацией. Однако неожиданно для самого себя вернулся мыслью к визиту оперов местного угрозыска. Профилактика?.. Да, конечно, это вполне может быть. Но почему-то мне чудилось, что цель рейда была иная. Естественно, никаких оснований к этому чутью не было. Опыт и интуиция, больше ничего.
И тут моя мысль повернула к главному.
Зачем я здесь? Почему мне выпал невероятный шанс вернуться в прошлое?..
Собственно, с этими вопросами было все ясно. Неясно — как мне предотвратить то несчастье, что рассекло мою судьбу в прошлой жизни…
В ноябре 1995 года моя младшая сестра — ей было двадцать два года — погибла от нападения неустановленного маньяка. Да, того самого, о котором говорил диктор московского телевидения. Он остался неустановленным, хотя информации было достаточно много, и были задержания и подозрения, но всех задержанных пришлось отпустить за недоказанностью. Вообще как-то так вышло, насколько я помню, что кольцо сжималось, сжималось, и вот-вот этого гада должны были взять… Но не взяли. Моя сестра оказалась одной из последних жертв. Нападения на женщин с характерным именно для этого таинственного монстра почерком прекратились в конце 1995 года и больше не возобновлялись. Почему?.. Ну, можно предположить, что маньяк умер, погиб, пропал без вести, сел в тюрьму по какому-то другому поводу и сгинул там, не вышел… И навсегда остался неопознанным, как Джек-Потрошитель.
Не знаю, проводился ли компетентными органами анализ данных по лицам, умершим, исчезнувшим, осужденным в конце 1995 года и погибшим в местах лишения свободы… Может, и так. Но это, разумеется, не дало бы ответа на вопрос. Лишь очертило бы круг в той или иной степени подозреваемых, которым уже ничего не предъявишь. А вообще, да, серия нападений и убийств с явно выраженными особенностями прервалась.