— Витя! Наташа! — истошным голосом возопила она. — Где вы там⁈ Съемка через пять минут!
Инна обернулась, снизошла к нам:
— Идем в следующий подъезд, — важно промолвила она, — вон туда…
Информацию все восприняли молча. У Татьяны с Ириной лица сделались гордо-независимы.
На турникете стояли не ЧОПовцы, а настоящие милиционеры, они проверили наши паспорта, билеты, пропустили. Подсказали, как пройти в гардероб и нужную студию. Мы пошли в раздевалку, сдали верхнюю одежду… По ходу выяснилось, что с названием программы Антоныч, конечно, малость попутал. Передача называется «Пойми меня». Игра. Естественно, франшиза какой-то западной телеигры, то ли американской, то ли еще какой.
— В чем суть? — спросил Вадим Семена.
Тот легкомысленно отмахнулся:
— А не знаю! Вот благоверная моя в курсе. Расскажи!
Инна не отказалась, но объяснять стала с такой рожей, словно перед ней нерадивые ученики, а она что-то вроде профессора. В девушках наших я еще отчетливее уловил нарастающее раздражение, хотя оно не прорвалось, а выразилось в насупленных бровях, холодных взглядах и поджатых губах… Не знаю, уловила ли это Инна. Скорее, да. Такие вещи бабы чувствуют подкоркой. Ну и вот здесь-то точно в Инниной душе должна была разлиться вредная радость от осознания того, что ей остро завидуют.
Ну, а если психологию отбросить, то суть Семенова супруга изложила довольно внятно, надо это признать.
В игре участвуют две команды по пять человек. Все надевают наушники-«беруши», кроме первых номеров, которым ведущий называет нарицательное существительное. После этого снимают уши вторые номера, и первые пытаются объяснить им смысл сказанного слова, не употребляя его и однокоренные слова. До тех пор, пока вторые не скажут «понял», опять же не произнося больше ничего… и начинают объяснять третьим. И так дальше. В конце пятые номера произносят понятые ими слова, а ведущий и зрители оценивают, насколько финальные отклонились по смыслу от исходных. Или не отклонились. И определяют победителя. Короче, говоря, вариант «испорченного телефона».
Дичь какая-то — подумал я, но вслух не сказал.
— Кто ведущий? — задал вопрос Вадим.
Лицо Инны невольно изменилось, из чванливого став почтительным:
— Ведущий… А это Олег Марусев!
И в интонациях зазвучало уважение.
Помню! — удивился я. Надо же… К двадцатым годам двадцать первого столетия это имя почти забыто, а я помню. Такой здоровый дядька брутального вида, один из самых заметных конферансье на телевидении. Можно сказать, вровень с ведущими программы «Взгляд» и ее производными: Александром Любимовым, Александром Политковским, Дмитрием Захаровым, покойным Листьевым… Честно сказать, совсем не остались в памяти названия и содержание тех программ, которые он, Марусев, вел, но его самого на экране я помню очень хорошо.
Мы углубились в недра «Останкино», возглавляемые явно замотивированной Инной, энергично разглядывавшей номера студий, не стеснявшейся расспрашивать сотрудников. И чем дальше шли, тем сильнее становилась атмосфера драйва, приподнятой суеты, чего-то фестивально-карнавального, что ли… Такой праздник, который всегда с тобой, говоря словами Хемингуэя. Кипение жизни. Операторские бригады в полутемных коридорах толкали и тянули громоздкие камеры на роликовых подставках, волокли толстые электрокабели. Массовка, возбужденно гомоня, металась туда-сюда. Из одной студии доносился начальственный баритон:
— Гримеры! Черт возьми, где гримеры у вас⁈..
И урезонивающий мягкий женский голос:
— Пошли за ними, Аркадий Андреевич. Уже пошли. Сейчас будут!..
По мере продвижения вглубь я начал кое-что понимать в окружающем. Гигантский московский телецентр — это такой замкнутый своеобразный мир типа глубоководной впадины. Совершенно неведомый почти никому на Земле, кроме его обитателей. И по обрывкам разговоров, и по повадкам здешней публики я смекнул, что основа массовки — это люди, которые ходят сюда как на работу, но вряд ли за это им платят. Это для них даже не хобби, а образ бытия. Когда человек уже не может без этой взвинченности, жизни на бешеных оборотах, когда без этого пресно… Они тут завсегдатаи, их все знают, пускают сюда, и они носятся из студии в студию, из программы в программу…
Это люди простые, без претензий. Но есть и те, кого снедает честолюбие, они хотят попасть на экран не в безликой массе, а выделиться.
— … да пять баксов! — услышал я горячий торопливый говор двух намакияженных молодух. — И нормально!
— Да ну?.. — сомневалась собеседница. — Возьмет и не сделает…