— Ну, как сказать? Когда разумно подходят, нецензурно не выражаются.
— А что я такого сказала⁈
— Да кое-что… Про женский половой орган.
Ирина неопределенно фыркнула. Я почувствовал, что дальше топтать эту педаль не следует.
— Ну да это дело прошлое, проехали! Ты поговорить хотела?
Она поколебалась. Хотела, конечно, но надо же повыпендриваться. А поделиться ей, конечно, очень хочется. Не сомневаюсь, что они с Таней об этом трепались так, что непонятно, как языки у обеих не стерлись… Но есть нюанс. Женский разговор — одно, а разговор женщины с мужчиной, тем более мужчиной, ставшим главным героем живой пьесы — это сильно другое. Это, если продолжать в том же духе, самая кульминация.
Видимо, Ирина что-то посоображала во время паузы. Все же учеба в аспирантуре — это уровень мышления. Решила:
— Да, хотела. Но подступиться сложно.
— Понимаю. Очень понимаю. Тема деликатная, — подхватил я. — Но я готов слушать. А тебе хочется высказаться. Не вижу проблемы!
— Ладно… — процедила она. — Входи.
Я прямо-таки чувствовал ее настроение. Как будто читал если не мысли, то чувства. Распахивать душу перед кем бы то ни было всегда сложно. Хотя бы потому, что сам (сама) не можешь сделать это от и до, даже если и хочешь. Все равно это хотение не сможет зацепить все, что там, в наших душах есть…
Вошли. Сели. И тут движения стихий в Ирининой душе я без труда читал по лицу. Попала девка! — скажем так. Меж двумя мужиками. Не может без них.
Угадал, разумеется. Ирина начала исповедь коряво, смущаясь, запинаясь… В самом деле, уж слишком тонкая, интимная тема. Но я слушал спокойно и сочувственно. Ира увидела во мне того, с кем можно говорить откровенно, кому можно излить душу. И окончательно в том убедившись, решила открыть шлюзы. Странности трепетной женской души хлынули на меня водопадом.
— Ты пойми! — надрывно твердила она. — Я прямо разрываюсь между двух огней! И огни разные! Совсем!..
Меня так и подмывало брякнуть: один зеленый, другой красный?.. Но все же я притормозился с остроумием. Так вот скажешь, снова вспыхнут лютые обиды, и не остановишь.
Тем паче, что сама Ирина тут же все и разъяснила. Ну, понятно, о разности огней я и сам давно догадался: к обитателю Тулы Ирина чувствовала щемящую любовь-жалость, любовь-милосердие — агапэ, как говорили древние греки…
— Не знаю. Не знаю… Ничего с собой не могу поделать. Иду по улице, в метро еду, в библиотеке занимаюсь — о нем думаю. Тебе не… не досадно это слушать?
— Ну что ты! Мы ж с тобой прекрасно друг друга понимаем. Знаем, насколько сложен духовный мир. И отношения людей, стало быть.
Девушка слегка разрумянилась. Слова про ее сложный духовный мир пришлись по душе.
— Так и выходит. Иду, сижу, все о нем думаю. Как там он без меня⁈ Ведь пропадет без мамки!..
— То есть, без тебя?
— Увы.
Я хмыкнул:
— Так он, тебе, наверное, уже на шею сел?
«Мамка» скорбно кивнула.
Особа неглупая, Ирина, конечно, это заметила. Молодой здоровый мужчина, абсолютно дееспособный, обнаружив, что женщина прониклась к нему глубоким, хотя и не вполне обычным чувством, взгромоздился на нее без стыда и совести, и ноги свесил. А Иринины жалость и самоотверженность от этого лишь усилились.
— Что дальше будет?.. Не знаю, — вздохнула она.
Я, кажется, знал, что дальше будет, но из деликатности вновь промолчал. Думаю, что и она сама догадывалась… Но предпочла переключиться на меня.
— А с тобой, Юр… Ну, это совсем другое дело. Он как ребенок малолетний. А ты… меня к тебе тянет как всякую нормальную женщину к мужчине. К тому, какой мужчина должен быть. Стена, за которой так хорошо жить.
— Спасибо за столь высокую оценку…
— Да что там, Юра! Это ведь что есть, то есть. Мужчина и женщина. Классика жанра. Что дальше будет?..
— Мы не знаем.
— А может, и не надо это знать. Что будет, то и сбудется.
— Мудро, — согласился я. — Ты, Ира, умная барышня, спору нет.
— Возможно. Но жизнь еще умнее нас. Хотя бы и умных.
— И с этим не поспоришь.
Она с любопытством посмотрела мне прямо в глаза. Я взгляд не отвел.
— А вот скажи, Юра… Что ты думаешь обо мне? Как про женщину, я имею в виду. Не как про умную коллегу, а именно как женщину в твоей системе координат. А?
Сложный вопрос. То есть не то, чтобы сложный, но как вот тут ответишь?.. Не скажешь так: ты сексуально привлекательна, и я с удовольствием совокупляюсь с тобой. Но видеть в тебе женщину всей своей жизни, ту с которой день за днем, год за годом и во веки веков, по всем путям-дорогам, в погоды и непогоды… Нет. Не скажешь.