— Я понимаю, Санечка, что легко и просто преступников ловят в кино и книжках, а в реальной жизни все это выглядит значительно сложнее, но при мысли о том, что прежде, чем их изобличат и арестуют и Михасевич и Чикатило могут убить еще не одну девушку или даже ребенка у меня сердце кровью обливается. Представить страшно что переживают родители детей убитых Чикатило, особенно если учесть с какой жестокостью он расправляется со своими жертвами.
В ответ на эти слова я пожал плечами и сказал Юле, что вполне разделяю ее чувства по этому поводу, однако поскольку мы все равно никак не можем ничего ускорить то лучше пока ничего не думать обо всем этом не терзать себя по напрасно и ждать какой — ни будь новой информации. Желая отвлечь Заварзину от печальных размышлений, я решил рассказать ей о реакции на нее со стороны Машеньки Елизаровой.
— Ты знаешь, мне показалось, что она сразу просекла наши новые отношения. Еще тогда — весной. А сейчас она смотрит на тебя буквально взглядом голодной тигрицы или львицы. И ведь главное мы, по-моему, никакого повода ей не давали. Вот как она сумела догадаться?
— У нас женщин лучше, чем у вас мужчин развита интуиция. Нам зачастую ничего и говорить не надо мы все почувствуем и поймем без слов. Особенно если это влюбленная женщина как Машенька. Все это очень плохо, Санечка. Обманутая в своих чувствах и отвергнутая женщина способна порой на очень жесткую месть.
— Ну я-то в любом случае не давал ей никакого повода и никаких обещаний. Я даже и не флиртовал с ней, — возразил я.
Юля ничего не ответила мне на эти мои слова и лишь печально вздохнула.
— Давал ты ей или не давал поводов это в данном случае совершенно не важно. Важно лишь то, что Маша видимо считала тебя уже совсем своим. А тут вдруг появилась я, вся из себя красотка и стерва и отобрала у нее то, что как она считала принадлежит ей уже совсем по праву. А поскольку я являюсь законченной стервой то сделала я это, по ее мнению, лишь только затем, чтобы лишний раз показать свое превосходство над ней. Маша наверняка считает, что ничего серьезного я к тебе не испытываю, что лишь поиграюсь с тобой, а потом естественно брошу. Ей сейчас очень больно и обидно. А в таком состоянии женщина способна на многое, чтобы отомстить своей обидчице, да и тебе тоже. Так что ничего хорошего из этой ситуации не выйдет. И я на твоем месте не относилась бы к ней так легкомысленно.
Я в ответ лишь недоуменно пожал плечами.
— Не знаю, не знаю. Я со своей стороны не чувствую никакой вины перед ней. Никаких авансов ей не выдавал, а за то, что она на воображала себе ответственности не несу. И отвечать за это естественно так же не желаю.
— Все так, Санечка. Но учти, что хотим мы того или нет, но Маша теперь для нас потенциально источник возможных неприятностей и, может быть, крупных.
— А что она сделает. Заложит нас Пашкевичу? Но и пускай закладывает. Нам же не по 16 лет. Мы взрослые люди и самостоятельно выбираем с кем нам строить отношения. А с кем нет. Да если она и предпримет, что-то подобное то скорее навредит сама себе. Будет выглядеть законченной дурой и стервой.
— Все это верно, но я бы не стала на твоем месте не до оценивать возможной опасности, которая может проистекать от нее. Я вот просто чувствую это. Боюсь, что все только начинается. Я уже говорила тебе, что некоторые вещи я предвижу очень хорошо.
— А плевать на эту глупую Машку, — сказал я и обнял Юлю. — Замуж за меня пойдешь?
— Сейчас не время говорить об этом, — ответила она мне и ловко выскользнула из моих объятий.
В один из теплых осенних дней в конце сентября мы опять явились на квартиру к дяде Герману по его вызову. Эти походы к нему мало по малому становились для нас привычными и обыденными тем более, что мы хорошо понимали, что есть информация, которой лучше всего не обмениваться по телефону.
После кратких взаимных приветствий мы вновь уединились в комнате за закрытыми дверями.
Дядя Герман был сегодня явно в хорошем настроении и даже напевал себе под нос какую-то незатейливую мелодию.
— Ну что, Юлия Сергеевна, — обратился он к Заварзиной, — новости у меня для вас не плохие совсем не плохие. Сначала я вам хочу принести огромную благодарность за ту неоценимую помощь, которую вы оказали нам в деле Зазнобина. Просто боюсь представить те последствия для нас если бы преступники довели свой умысел в его отношении до конца. Что касается меня то скорее всего я был бы уже на заслуженной пенсии. Еще бы! Убит и ограблен заслуженный человек, ветеран, Герой Советского Союза. А так и волки сыты и овцы целы. Мы сумели предотвратить тяжкое преступление, схватить преступников можно сказать с поличным!