— Это не я сказала товарищу капитану про вас с Юлией Сергеевной, не я, — почти выкрикнула Елизарова, — откуда я знаю от кого он это узнал!
— То есть твои слова надо понимать так, что капитан Тарханов не только тебе известен, но и беседовал с тобой. И беседовал обо мне. Я же сказал, что совсем не умеешь врать, Мария! — с удовлетворением произнес я.
Маша ничего не ответила на эти мои слова лишь еще ниже опустила голову. Потом собравшись с духом, заговорила:
— Да я встречалась с ним. Да разговаривала о вас. И рассказала ему про вас и Юлию Сергеевну. Что у вас с ней роман. Я же видела тогда вечером вдвоем на остановке. Я сразу все поняла. Раньше только догадывалась, а теперь поняла. А Тарханов сказал, что вы хороший человек, но можете попасть в большие неприятности, и, что он хочет вам помочь. И, что я должна для этого рассказать ему все, что знаю про вас ему. Я рассказала. А что я сделала неправильного? Это мой долг помогать работнику Комитета Государственной Безопасности, да еще если он обращается ко мне за помощью. А Тарханов так и сказал, что он обратился ко мне за помощью.
Ах ты змей хитро мудрый Тарханов! Навешал глупой девчонке лапши на уши. За помощью он обратился. Как же! «Помощничек хренов!» — а вслух сказал:
— Обманул тебя Тарханов. И если мне и грозят неприятности, то только от него. Тарханов хочет завербовать меня в стукачи. А, чтобы я был сговорчивее ему понадобилась информация, при помощи которой ему можно было бы шантажировать. Он сказал мне, что если я не соглашусь на его предложение, то вопрос о моем аморальном поведении будет вынесен на суд общественности. Плюс пригрозил и партийной ответственностью. Аморальное поведение как ты понимаешь это мои с Юлией отношения. Таким образом ты дала в руки этого мерзавца лишний козырь, при помощи которого он рассчитывает прижать меня к стене наверняка, чтобы я не вывернулся. Я, конечно, понимаю, что нравлюсь тебе и ты видимо рассчитывала на что-то серьезное, но таким способом ты можешь добиться только одного. Моего презрения к тебе.
Маша выслушала меня и потом громко всхлипнув быстро заговорила, перескакивая с темы на тему.
— Александр Николаевич, я же не хотела…я думала Тарханов он хороший действительно помочь вам хочет…а мне вы нравитесь…я люблю вас…я думала…а тут появилась эта Заварзина…она красотка, конечно, куда мне до нее… Александр Николаевич она не любит вас! Вы ей нужны так, чтобы позабавится, а потом она вас бросит…у кого хотите спросите вам все скажут, что стерва она, красивая стерва! От нее все мужики плачут. А я вас люблю и любить буду всю жизнь, хоть я и не такая красивая как эта Юлечка! — Елизарова наконец прервала свой бессвязный монолог и громко зарыдала.
Я внимательно выслушал ее сумбурную и сбивчивую речь, а когда он наконец — то завершила ее сказал:
— Когда по-настоящему любят то не опускаться до мелкой мести объекту твоей любви если он не ответил тебе взаимностью. А то, что ты сделала это как раз мелкая пакостная месть. И мне как не оценившему твои чувства, так и Юлии, которая якобы отобрала у тебя то, что ты считала принадлежавшим тебе. Правда есть тут одна мелочь. Мелочь, но существенная. А именно: хочу ли я быть с тобой? А я этого не хочу. И поняв это ты решила отомстить мне подло и гадко. Не верю в то, что ты совсем не понимала зачем и почему тебя расспрашивает Тарханов. Ты могла ответить на его вопросы отрицательно, и он бы отстал от тебя. Или ты уже давно работаешь на него, и он твой куратор? А что касается наших с Юлей отношений то, собственно, тебе вообще не должно быть до них ровно никакого дела. То, что происходит или произойдет между нами касается только нас двоих и никого больше. Ты в этой ситуации третий лишний!
Елизарова ничего не ответила на этот мой спич и продолжала рыдать. Я еще помолчал и добавил:
— Ладно Мария, что сделано то сделано. Ничего уже не поправишь. Но впредь прошу тебя быть умнее особенно со всякими Тархановыми. Иначе в следующий раз ты так легко можешь не отделаться. А пока прощай!
Я поднялся со скамьи и пошел прочь из сквера оставив Машу одну на скамейке. Чувствовал я себя при этом препохабно. Все-таки разговоры на такую тему в особенности с женщиной совсем не мой профиль. С одной стороны, очень жалко эту дуреху, которая на воображала себе ни пойми, чего, а теперь вынуждена будет в довершении всего расхлебывать горькие последствия своих иллюзий, а с другой стороны она не плохо так помогла Тарханову расставлять силки на меня грешного. При мыслях обо всем этом хотелось одного — напиться в хлам…
На следующий день я появился на кафедре лишь к четвертой паре на которой у меня был семинар в одной из групп на третьем курсе. Войдя в помещение, я застал там Пашкевича оживленно беседующим с Ермаковым, мрачную Елизарову за пишущей машинкой и Заварзину которая после проведенного ей занятия собиралась пойти домой. Я поздоровался со всеми присутствующими и заметил вопросительный взгляд, который устремила на меня Юлия. Быстро поняв то, что она хочет я изобразил суету, что-то растерянно пробормотал себе под нос и вышел в коридор. Вслед за мной одевая на ходу плащ вышла и Юлия.