— А скажи мне Юля, где ты научилась так классно водить тачку?
— Меня еще папа учил этому. Я можно сказать еще в детстве за руль в первый раз села. Ну не совсем в детстве, а где-то лет в 15. Помню мама очень переживала по этому поводу, папу сильно ругала. А мне понравилось водить. А потом в девяностые, когда с деньгами было туго я даже таксовала одно время на папином стареньком “жигуленке”. Здесь в Величанске. А дальше я не одну машину сменила. Благо средства позволяли это. Я люблю водить и люблю машины.
Я усмехнулся про себя и вспомнил как поразился тому, как хорошо водит Заварзина машину увидев ее первый раз за рулем. Водит как человек имеющий многолетний водительский стаж, которого, судя по всему, не могло быть у подлинной Юли Заварзиной. Это была одна из тех странностей которая и заставляла меня подумать о том, что Юлия является далеко не тем человеком за которого она пытается себя выдать.
Мы быстро домчались до центра, повернули на Коммунистическую и вскоре уже подъехали к мосту отделавшего центр города от Дзержинского района. Проехав мост, и оказавшись на его территории мы стали углубляться в его дебри. Улица Чехова по моим воспоминаниям (я не сказать, чтобы очень хорошо знал этот район города) находилась вообще где-то у черта на куличках.
Погода быстро портилась. Вновь заморосил нудный осенний дождь, лобовое стекло машины стало стремительно запотевать, и Юля включила дворники. Мы свернули один раз, затем другой и оказались на темной мрачной улице, с совершенно раздолбанным асфальтом и редкими тусклыми фонарями. Окружающий ландшафт напоминал собой какое-то совершенно Богом забытое место и являлся разительным контрастом по сравнению с залитым электрическим светом центром города. В довершение всего на улице было совершенно безлюдно. Дождь и густая осенняя тьма загнала всех местных жителей под крышу. Если бы не светящиеся окна панельных многоэтажек данная местность производила впечатление совершенно безлюдной и не обитаемой.
Юля притормозила машину под одним из фонарей. Она приоткрыла дверь и некоторое время напряженно всматривалась в ночной сумрак. Затем пробормотав, что-то себе под нос она сдала назад, повернув налево, съехала на какую-то тропинку. Проехав по ней немного, мы форсировали затем немалых размеров лужу, вновь выехали на асфальт и почти сразу практически уперлись в торец пятиэтажной “хрущевки”.
Юля опять приоткрыла дверь, выглянула наружу, осмотрелась и сказала мне:
— Кажется приехали.
— А откуда ты так хорошо знаешь эти гиблые места? — спросил ее я, — мне бы нипочем здесь не сориентироваться. Быстро во всяком случае. А ты раз, раз и готово.
— В прошлой жизни бывать приходилось. Пошли быстрее! Как бы не опоздать, — ответила мне Заварзина.
Она проехала еще немного вперед и остановила “шестерку” прямо возле подъезда сказав:
— Этот кажется.
Мы вылезли из машины, вошли в подъезд и мигом поднялись на четвертый этаж, остановившись перед дверью, на которой виднелась всего одна из цифр некогда двузначного номера. Этой цифрой была шестерка.
— Саша позвони, — прошептала Юля.
Я нажал на кнопку звонка раз, другой, все было безрезультатно. Дверь не открывалась, не было слышно и ничьих шагов в прихожей. Потеряв терпение, я начал стучать в дверь сначала тихо, а затем все громче и громче.
Наконец в прихожей раздались какие-то шуршащие звуки и чей-то испуганный голос спросил из-за двери:
— Кто здесь?
— Нам нужна Маша Елизарова. Она дома? Откройте нам. «Мы ее коллеги с работы», — произнесла Юля из-за моего плеча.
Защелкал замок, звякнула цепочка, дверь распахнулась, и я увидел стоящую на пороге полноватую женщину на вид лет 50. Она была очень похожа на Машу и у меня при взгляде на нее ни возникло ни малейшего сомнения в том, что эта женщина являлась ее матерью.
— А Маши нет дома. Уже часа полтора как убежала. Вся в слезах и не сказала куда. Я вот места себе не нахожу ночь на дворе, а ее нет до сих пор. А что случилось-то? — сказала тревожным голосом женщина.
— А вы не знаете куда она могла уйти может к подруге какой? — вновь спросила Заварзина.
— Да у нее подруг то только Светка Терентьева, да Зойка Степанищева. Ну к Зойке она вряд ли пошла та родила недавно ей не до подруг сейчас. А Светке я только, что звонила. Не было у них Маши.
— А где живет эта Зоя не подскажете?
— Далековато. За мостом. Сергея Лазо четырнадцать квартира сорок восемь. Телефона вот нет у нее, а так бы я и ей позвонила. — сокрушенно добавила мать Маши, — так-то Маша по ночам то не шастает, дома сидит, а сегодня, что-то произошло с ней. Как с работы пришла так в своей комнате заперлась и не выходила долго. Я прислушалась, слышу плачет. Потом по телефону с кем-то разговаривала, с какой-то Юлией Сергеевной. А как поговорила считай сразу оделась и убежала. Мне ничего не сказала куда это она на ночь глядя собралась.