— Нет не кажется. Собирать о людях всякие сплетни, чтобы использовать потом их для шантажа низко товарищ капитан государственной безопасности, — ответил я.
— Но дальше ситуация развивается еще интереснее, — продолжил, словно не слыша моих слов Тарханов, — после телефонного разговора с вами Юлия Сергеевна Мария в совершенно расстроенных чувствах уходит из дома и подвергается затем на улице нападению неизвестного, который едва не лишил ее жизни. И вот тут о-бана как черт из табакерки появляется парочка влюбленных друг в друга аспирантов, которые ну совершенно случайно спасают бедную Машу из рук убийцы и насильника. Совершенно случайно они поздним вечером в непогоду вместо того, чтобы наслаждаться обществом друг друга едут куда-то к черту на кулички для того с целью навестить Елизарову и узнать, как у нее обстоят дела. При это они не являются близкими друзьями с ней и все их общение происходит на работе и ограничивается несколькими фразами, которыми они обмениваются друг с другом.
Тарханов закурил и продолжил:
— Эти двое героических аспирантов не застают Марию дома, не встречают ее на улице. Но почему-то они совершенно безошибочно останавливают машину возле того места, где преступник насилует и собирается убить похищенную им девушку, затем зачем-то идут в лесополосу, где злодей творит свое черное дело и практически сразу выходят на место, где совершается преступление, спугивают убийцу и насильника и спасают тем самым бедную Машу. И все это в полной темноте и во время сильного дождя! А потом еще и договариваются о том, чтобы в протоколе опроса свидетелей все эти щекотливые и прямо скажем малопонятные моменты никак не затрагивались. Но тут видимо постарался майор Астахов, который прервал свой сон и примчался в отделении милиции спасать от своего племянника от неприятных для него вопросов и расспросов. Вам не кажется все это странным и наводящим на определенные выводы?
— И какие же? — спросил я, попытавшись придать своему голосу ироничный тон. А сам уже прекрасно понимая куда гнет Тарханов и какие “выводы” он сейчас будет делать во всеуслышание.
— А выводы могут быть в том числе и такие. Вы испугались того, разговора со мной поскольку у вас есть видимо какие-то грешки за душой, и они достаточно серьезные, так что вы опасались попадать в поле зрения комитета даже в качестве осведомителя. Об этих ваших грешках знала или догадывалась Елизарова. Вы совершенно справедливо стали опасаться, что при следующих встречах и беседах со мной она непременно расколется несмотря на всю свою симпатию к вам. И вы решили избавиться от опасного свидетеля. Ваша задача заключалась в том, чтобы поздним вечером суметь выманить Марию на улицу, где ее уже поджидал ваш сообщник. Какую-то не вполне для меня ясную роль во всей этой затее сыграли вы Юлия Сергеевна, но это пока частности. Ваш сообщник должен был убить Елизарову и обставить все дело так, что она стала жертвой серийного убийцы, о появлении которого вы узнали от вашего дяди майора Астахова. Но у вас либо, что-то пошло не так, либо в самый последний момент вы все же не решились лишить Елизарову жизни. Вместо этого вы ограничились нанесением ей тяжелых, но не смертельных травм и инсценировали ее чудесное спасение. В итоге вы с Юлией Сергеевной предстаете перед всеми в ореоле спасителей, к которым как вы думаете не возникнет никаких лишних вопросов. И Елизарова по вашему мнению теперь уж точно будет надежно молчать о ваших грешках. Кто же предает своего спасителя! Как вам такой расклад Александр Николаевич? Нравиться?
Сказать, что я опешил это значит не сказать ничего. Взгляд у меня в этот момент видимо был совсем остекленевший. Я посмотрел на Тарханова как на сумасшедшего и еле выдавил из себя: