— Но почему? — кажется, еще минута такого диалога, и я просто взвою.
— Иначе ты не сможешь получить наследство, — Аннет Сильвер-Харрис строго поджимает губы, а я рассыпаюсь на миллионы осколков.
***
Пятница встречает меня недосыпом и подавленным моральным состоянием. Вчерашний разговор с тётей буквально выбил из колеи, заставив даже забыть о похмелье. Поэтому весь день я провела в своей комнате на кровати в обнимку со старым плюшевым медведем.
Как иронична порой бывает судьба. Ты считаешь себя прогрессивным во всех отношениях человеком, ратующим за соблюдение всеобщих прав, но так жестоко попадаешь под нарушение своих собственных. Да еще и самым вероломным способом.
А всё потому, что один из моих далеких предков в попытке сохранить накопленное годами богатство в лоне семьи закрепил особым документом, одобренным самим королём, необходимость каждого из наследников жениться или выходить замуж. В противном случае всё состояние Харрисов должно перейти Короне. Спасибо процессуальному типу права в нашей стране, что подобный абсурд до сих пор существует и имеет неоспоримый вес.
И меня расстраивает не столько возможность остаться без средств к существованию, сколько сама мысль о том, что я не могу самостоятельно распоряжаться своей собственной жизнью. Варварский обычай сватовства и насильственного заключения брака вызывает только отвращение.
Более того, завтра мы идем на какое-то торжественное благотворительное мероприятие. Очередной сбор средств в пользу вымирающего вида тушканчиков или что-то вроде того. Обычно я успешно отлыниваю от подобного рода мероприятий, но в этот раз тётушка настояла на моём присутствии. Подозреваю, что мне уготована роль экспоната на своеобразной ярмарке невест.
С неохотой собираюсь в университет. Понимание того, что все эти восемь лет прошли почём зря и мне возможно придётся оставить научное поприще, пульсирует в дальнем уголке сознания. Я стараюсь не думать об этом, но моя тоска не развеивается, а только усугубляется, когда я наконец добираюсь до кампуса.
Беру в студенческой кофейне два стаканчика с капучино и направляюсь в сторону деканата. Общение с Рейчел — вот что мне сейчас просто необходимо. Я так толком и не рассказала ей, почему не пришла вчера на занятия. Надеялась объясниться лично. И наш разговор обещает быть долгим и эмоциональным. Поэтому кофеиновый допинг мне не повредит.
Добравшись до нужного кабинета, открываю дверь и застываю на пороге, оглушённая внезапным взрывом хохота. Рейчел и Александр затравленно оборачиваются на меня, словно два нашкодивших ребёнка, тут же замолкая. Они быстро обмениваются ещё парой фраз о том, что нужно еще что-то обсудить, но я даже не вслушиваюсь, прожигая взглядом обоих.
Что. Здесь. Мать вашу. Происходит?
Нильсен подходит к двери и, кивнув мне, с лукавой улыбочкой выходит вон. Что это значит? Он что, рассказал Линд о моём вчерашнем провале? И почему я считала его джентльменом? Да он же самое настоящее трепло.
— Агата, у тебя всё в порядке? — взволнованный голос подруги возвращает меня в реальность. Я мельком оглядываю блондинку, в чьих глазах плещется искреннее… что? Недоумение? Стыд? И ты туда же, Рейч. Как ты могла? Я поддерживала тебя в трудную минуту, а ты… Нет, с тобой я разберусь позже. Первым делом я выведу на чистую воду шведского засранца.
— Все хорошо, — с трудом выговариваю слова, как будто это не мой родной язык. — Куда пошёл Александр?
— Как обычно, — она смотрит на меня удивленно, но спокойно отвечает. — В библиотеку. А что ты…
— Это тебе, — оставляю у нее на столе стакан с кофе и стремительно поворачиваюсь к двери. — Мне нужно срочно с ним кое-что обсудить. Наш проект. Да.
— Но как же… — Рейчел хочет еще что-то сказать, но я уже захлопываю за собой дверь.
Через пару шагов мне становится стыдно за своё поведение, и я возвращаюсь, заглядывая в кабинет.
— Прости, я обязательно тебе всё расскажу, — голос звучит виновато, но по прояснившемуся лицу подруги понимаю, что это было верным решением. — Чуть позже.
Она кивает с добродушной улыбкой, а я чувствую, что мне стало хотя бы на капельку легче.
Нильсена я действительно нахожу в библиотеке. Он задумчиво вышагивает между стеллажами, оглядывая полки. Что-то ищет. Потрудился бы найти мне пару килограмм лишних нервных клеток взамен тех, что безжалостно уничтожил. Стремительно настигаю его в узком проходе среди книжных шкафов, причудливо скрытом от посторонних глаз. Прекрасное место, никто не помешает в случае, если здесь сейчас произойдет убийство.
— Не думала, что ты такое трепло, Александр! — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее. Это сложно, потому что раздражение достигло отметки максимум, отчего руки непроизвольно дрожат. Сжимаю ладони в кулаки, чтобы это было не так заметно.
Нильсен лениво оборачивается через плечо, бросая на меня незаинтересованный взгляд, и вновь возвращается к полкам. Издевается.
— Не думал, что ты внучка королевы Виктории.
— Что? — останавливаюсь в замешательстве. Что за бред он несет?
— Мы же играем в какую-то игру, где нужно говорить неправду про оппонента? — он поворачивается ко мне, снимая с полки один из томов и начинает увлеченно его пролистывать.
— Что ты… — начинаю было я, но тут же отмахиваюсь, встряхивая головой. — Зачем ты всё рассказал Рейчел? Тебе мало было моего унижения? Кому еще рассказал? Весь университет уже в курсе?
— Слишком много обвинений, Агата, — спокойно говорит Александр, даже не поднимая глаз от книги. — Но все они мимо.
— Конечно, — продолжаю разгораться в своей ярости, пропуская его слова мимо ушей. — Ты же будешь так рад моему позору. Небось старательно выдумываешь по ночам, как бы сильнее меня подколоть на следующий день!
— По ночам я сплю, — отвечает швед всё тем же невозмутимым тоном, осторожно возвращая фолиант на место.
Его слова напоминают мне о том, что прошлым утром я проснулась в его кровати. Интересно, он спал рядом со мной или… Стоп, Харрис, ты забываешься! Прочь ненужные мысли.
— Если, конечно, в моей постели нет красивой девушки, — внезапно продолжает Александр, и в его голосе проскакивают ехидные нотки. Чувствую, как щеки окрашиваются румянцем. Он что, читает мои мысли? — Тогда я, конечно, занимаюсь более интересными вещами.
— И чем же таким интересным ты занимался прошлой ночью? — слова успевают сорваться с губ прежде, чем я их обдумаю. Но лицо уже и так горит огнем.
— А прошлой ночью мне пришлось ночевать на диване в гостиной, потому что глупая пьяная девица заняла мою кровать, — усмехается Нильсен, медленно приближаясь ко мне. От прожигающего насквозь льда его глаз становится не по себе, и я невольно отступаю назад, натыкаясь спиной на стеллаж. — И я так и не смог заснуть от её громкого храпа.
— Придурок! — яростно выплевываю оскорбление прямо ему в лицо, но Нильсена это, похоже, только забавляет.
Он становится прямо напротив меня и внезапно выбрасывает вперед правую руку. Я вздрагиваю, и это не укрывается от взгляда шведа.
— Я ищу книгу, каттен.
Ну вот, опять это слово. А в какой момент я успела затаить дыхание? Швед явно провоцирует меня. Но я не собираюсь поддаваться. Вот специально замру на месте и не сдвинусь ни на дюйм. Даже несмотря на то, что близость этого мужчины будоражит сознание. Я даже чувствую терпкий аромат смеси парфюма и, кажется, его собственного запаха, от которого мои ноги начинают предательски подкашиваться. Нет, Агата, держи себя в руках.
— Я не храплю! — мне удается сдавленно прошипеть, потому что голос никак не слушается. — И никто не давал тебе права рассказывать всем об этом недоразумении!
В следующее мгновение Александр наклоняется ближе и я неосознанно поднимаю глаза от ворота его рубашки, что так настойчиво гипнотизировала минутой ранее. Его лицо совсем рядом, и могу поклясться, что он уже мысленно смеётся надо мной. Чего он добивается? Это очень странная игра, мистер, но я не позволю себя переиграть.