Внезапно выхватываю из толпы знакомые лица. Нильсен танцует с Бонни Бромфилд. Твою мать.
Плавно двигаясь, они о чём-то переговариваются, растворяясь во взглядах друг друга. Александр что-то шепчет девушке на ухо, а та в свою очередь покрывается румянцем, хотя счастливая улыбка выдаёт ее с потрохами.
Мимо проходит официант, я не глядя хватаю очередной бокал шампанского и тут же залпом опрокидываю его в себя. Кажется, что в груди разгорается неслабый пожар, пока я коршуном слежу за танцующей парой. Швед осторожно перехватывает рукой талию Бонни, и я чувствую фантомное прикосновение его пальцев на своей. Глаза начинает печь, но я сдерживаю этот порыв мыслью, что Нильсен не должен победить. О нет! Я не дам ему возможности подкалывать меня еще и по этому поводу.
Мы не обговаривали правила, а значит, я имею все шансы стереть эту чертову ухмылочку с его лица. Моментально нахожу среди гостей Елену. Та стоит не так далеко от меня, ревниво наблюдая за танцующей сестрой. После смерти их матери, старшая дочь мужественно взвалила на себя ответственность за младшую, несмотря на обилие нянек и гувернанток, что Бромфилды прекрасно могли себе позволить. План мести тут же вспыхивает в сознании. Хватаю с мимо проплывающего подноса очередной бокал и направляюсь в сторону своей цели. Пройдя мимо пару шагов, возвращаюсь, нацепив приторную улыбочку.
— Елена, — от моего восклицания девушка вздрагивает и тут же окидывает меня затравленным взглядом. — Боже мой, какая встреча! Ты так прекрасно выглядишь!
— Агата, — кивает моя собеседница, стараясь не выдать признаков смятения, чтобы народ вокруг не подумал ничего лишнего. — Спасибо, ты тоже красавица.
— А где же крошка Бонни? — с интересом оглядываюсь вокруг, словно ищу кого-то. Старшая Бромфилд сдержанно улыбается и указывает взглядом в сторону танцующих.
— Танцует с каким-то таинственным незнакомцем, — отвечает она, и я улавливаю нервный скрежет зубов. Значит, моя рыбка готова заглотить наживку вместе с крючком.
— О Боже, это он, — делано ужасаюсь я, наклоняясь как можно ближе к Елене, чтобы начать жарко шептать ей на ухо. — Осторожнее с ним. Этот швед приехал к нам в университет по научному обмену и, говорят, уже успел заразить парочку наивных дурочек какой-то мерзкой болезнью интимного характера.
Заговорщицки играю бровями, доверительно заглядывая в глаза бледнеющей девушке, что прижимает пальцы к губам.
— Про… Прошу меня извинить, дорогая, — выдавливает Бромфилд, кидаясь от меня в сторону распорядителя.
Коварно ухмыляюсь, наблюдая, как танец плавно завершается, и старшая сестра тут же похищает младшую прямо из рук Нильсена. Тот хмуро оглядывает зал, и я чувствую его прожигающий взгляд, пока аккуратно подношу бокал к губам, незаметно оттопыривая средний палец. Какие интересные здесь висят люстры, никогда не обращала внимания.
Следующие несколько минут, пока пары на паркете движутся под торжественные звуки Венского вальса, я тихонько посмеиваюсь над бесплодными попытками Александра пригласить хоть кого-то. Мысленно празднуя победу, я наслаждаюсь зрелищем того, как каждая следующая девица в дорогом платье растерянно машет рукой и отходит от шведа на почтительное расстояние. Но еще большее удовольствие мне доставляет то, как ходят желваки на скулах мужчины после очередного отказа.
— Агата Харрис? — раздаётся где-то слева, и я оборачиваюсь на звук знакомого голоса.
— Кристофер? — ахаю я, узнав в подошедшем своего давнего приятеля. Поместье семьи Кадоган находится недалеко от Бишоп-Мэнсон, и в подростковом возрасте я часто проводила время в обществе братьев-близнецов, один из которых сейчас стоит передо мной. Мы не виделись несколько лет, поскольку они оба уехали учиться в США после того, как завалили сессию в нашем университете. Удивительно, что даже спустя столько времени я смогла их отличить друг от друга.
— А ты всё хорошеешь, мышонок, — улыбается мужчина, осторожно подхватывая мою руку и оставляя лёгкий поцелуй на кончиках пальцев, пока я наблюдаю за ним, затаив дыхание. — Я так рад тебя видеть. Расскажи мне, ты все еще грызёшь гранит науки?
— Да, — сдержанно выдыхаю, ощущая, как смущение окрашивает щеки под пристальным взглядом друга юности. За всё время нашей разлуки он возмужал, превратившись в статного красавца. Не скрою, Кристофер нравился мне еще лет в пятнадцать, но это было такое невинное и забавное чувство, что воспоминания об этом сейчас вызывают дополнительную неловкость. — Я всё так же тружусь во благо юридической науки в нашей Альма-матер.
— Ты всегда была упорной в своей жажде знаний, — смеётся Кадоган, и я невольно улыбаюсь в ответ. — Подаришь мне следующий танец?
— Я? — воздух пропадает из легких как по мановению волшебной палочки. Растерянно оглядываю его лицо, в поисках подвоха, но мужчина расслаблен и смотрит на меня с таким теплом, что я поддаюсь его настроению, с облегчением выдыхая. — Да, конечно.
— Милая, вот ты где, — раздаётся прямо над ухом, а твёрдая ладонь по-хозяйски ложится на талию, обугливая кожу даже сквозь ткань платья.
Захлёбываюсь словами от неожиданности, оборачиваясь к Нильсену, что уже с нахальным выражением рассматривает явно опешившего Кристофера. Признаться честно, я и сама готова провалиться под землю от стыда.
— Что ты творишь? — сдавленно рычу в попытке выпутаться из хватки шведа, но тот только сильнее прижимает меня к себе.
— Ну как же, — усмехается он. — Ты же обещала мне следующий танец.
— Агата, — вмешивается в нашу перепалку Кадоган. — Ты знаешь этого мужчину?
Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Александр отвечает, растягивая губы в едкой ухмылке:
— Конечно, мы познакомились в кожвендиспансере и с тех пор неразлучны.
Мысленно роняю на Нильсена одну из роскошных люстр, пока мой друг, побледнев, переводит взгляд от меня к шведу.
— Кристофер, я… — пытаюсь оправдаться, заискивающе заглядывая ему в глаза и не оставляя попыток отцепить от себя Александра.
— Всё в порядке, Агата, — улыбается он и слегка кивает торжествующему Нильсену. — Тогда следующий танец за мной.
— Какой смелый молодой человек, — усмехается Александр, глядя в спину Кадогана, пока я всё еще пытаюсь вырваться из рук шведа. — Даже твои болячки его не смущают. Потанцуем?
— У меня нет никаких болячек, — выплёвываю я, дёргаясь от того, как резко мужчина хватает меня за руку, прижимая к себе. — В отличие от тебя.
— Ну тебе виднее, конечно, — пожимает плечами Нильсен, выступая в центр зала, как только первые звуки мелодии наполняют пространство. Танго.
С удивлением отмечаю, что партнёр из шведа прекрасный. Он плавно, словно играючи, ведет меня в танце, несмотря на дерганые, резкие аккорды. Его движения отточены и внезапны, но помогают мне тут же подстраиваться, словно мы репетировали их всю жизнь. Каждый поворот, взмах, перенос центра тяжести проходит настолько естественно, что я в какой-то момент забываю о наших разногласиях, расслабляясь и полностью растворяясь в танце. Видимо, Александр чувствует что-то подобное, поскольку в то же мгновение к мастерству шведа добавляется страсть.
Я вскидываю глаза на мужчину, понимая, что он уже давно и напряженно следит за мной. Опешив на секунду, осознаю, что, несмотря на смущение, не собираюсь отводить взгляд. Продолжая танцевать, мы при этом не издаём ни звука, но наша игра в гляделки и не требует никаких слов. Мы словно ведем напряженный безмолвный диалог, что интригует и будоражит не хуже любой нашей перебранки.
Острые иголочки возбуждения пробираются под кожу, стремясь собраться в самом низу живота, пока я медленно плавлюсь под обжигающим холодом шведских ледников. Неосознанно прикусываю нижнюю губу, что не укрывается от моего партнёра, и я с удивлением замечаю, как темнеют его светло-голубые радужки. Он слегка наклоняется, прижимая меня крепче к себе, и, небрежно мазнув губами по скуле, хрипло шепчет на ухо: