— Здесь повсюду идут занятия, Харрис. Ты же не хочешь помешать учебному процессу?
Захлёбываюсь воздухом, сжимая губы зубами и изо всех сил сдерживая любые звуки, пока он ведет языком по шее, периодически прикусывая чувствительную кожу.
— Умница.
И снова поцелуй. Грубый, требовательный, страстный. Губы саднит от укусов, но они только распаляют желание. Голова кружится от частого дыхания.
Сдавленно взвизгиваю от того, что он внезапно подхватывает меня подмышки и резким движением ставит на ноги. Промедление длится секунду, потому что следом я уже сижу на столе с разведёнными в стороны ногами. Удобно устроившись между них, Нильсен продолжает увлечённо целовать меня, не обращая внимания на моё замешательство. Сдаюсь, снова позволяя сознанию уплыть. Мне слишком нравится происходящее, чтобы о чем-либо задумываться.
Ловкие пальцы захватывают край футболки, стягивая через голову, и он тут же жадно припадает к груди, облачённой в кружево. Слава богам, я выбрала сегодня именно этот комплект белья. Но Александру он, похоже, совсем не по вкусу. Я не сразу понимаю, в какой момент остаюсь топлес. Вздрагиваю от лёгкой щекотки, выгибаясь в спине, когда чувствительный сосок оказывается в тесном плену его губ.
Мои же попытки оставить его без рубашки совсем ни к чему не приводят. Дрожащие пальцы отказываются слушаться, а маленькие пуговки поддаваться. Возмущённо рычу, отчего швед усмехается.
Он неторопливо помогает мне, с интересом наблюдая, как я напряжённо слежу за его руками, освобождающими каждую следующую петельку. Кажется, воздух в помещении нагревается разом на десяток градусов, когда чёрная ткань наконец скользит по упругим плечам. Обвожу взглядом открывшееся мне тело и не могу сдержать вздох восхищения.
— Нравится? — какой же он самовлюбленный.
— Нет, — я знаю правила этой игры, и она мне по душе.
— Обманщица, — хриплый шёпот теряется в волосах, а ощутимый укус на мочке уха срывает с губ слабый стон.
Провожу ноготками по рельефному торсу, слегка царапая кожу, и слышу, как дыхание Нильсена учащается. Его язык продолжает путешествовать по шее, задерживаясь на ключицах, пока мои пальцы подхватывают пряжку его ремня.
— Ты всегда такая нетерпеливая? — усмехается он, прикусывая за подбородок. Прикрываю веки, слегка запрокидывая голову, но попыток вскрыть чёртов пояс не оставляю.
Чувствую, как ладони шведа ложатся на мои колени и медленно поднимаются выше, чуть надавливая на бёдра. Кажется, пуговица на джинсах поддаётся ему по щелчку пальца. Не успеваю возмутиться в ответ, когда он рывком ставит меня на ноги и разворачивает спиной к себе. Упираюсь руками в стол, потому что от горячего прикосновения его губ на лопатках подгибаются колени. Мучительно медленно Александр проводит дорожку из поцелуев и мягких укусов всё ниже, пока я извиваюсь в его руках, не в силах терпеть эту сладкую пытку.
Захватывает большими пальцами кромку джинсов и стягивает их с меня вместе с бельём, оставляя полностью обнажённой. Последний раз я была голой в аудитории… Никогда. И это очень странные ощущения.
Звонкий шлепок, и правая ягодица горит огнём. Вскрикиваю, гневно оборачиваясь на Нильсена.
— Я говорил, что тебя стоит наказать, каттен, — он ведёт бровями, от чего я снова покрываюсь мурашками.
Прогибаюсь в пояснице с блаженным стоном, когда Александр начинает нежно массировать место удара. Желание внизу живота уже затягивается тугим узлом, а я кусаю губы, чтобы не издавать громких звуков. Но всё моё самообладание летит к чертям, когда я чувствую болезненный укус с левой стороны. Одновременно с этим Нильсен проводит пальцами у меня между ног, размазывая влагу и обводя подушечками клитор. Мир вокруг замирает, чтобы в ту же секунду рассыпаться на части.
Шумно выдыхаю, опускаясь на локти. Всё моё тело пробивает мелкая дрожь, но швед и не думает останавливаться. Чередуя зубы и язык, он терзает кожу на моей пятой точке, заодно испытывая моё терпение.
— Алекс, пожалуйста… — тихо скулю, с трудом сдерживаясь.
— Пожалуйста что? — лениво спрашивает он, усиливая нажим пальцев, от чего я снова вздрагиваю. — Чего ты хочешь, Агата?
Собираю крупицы разума, чтобы хрипло пробормотать:
— Тебя… — нервно сглатываю и произношу чуть громче: — Я хочу тебя!
Слышу, как звякает пряжка ремня, и нетерпеливо подаюсь к нему ягодицами.
Взрыв.
Я задыхаюсь, хватая губами воздух, когда он входит разом на всю длину. Ловлю приятное чувство наполненности и прогибаюсь ещё сильнее. Словно позволяя мне привыкнуть, он начинает неторопливо и ритмично двигаться, но постепенно темп нарастает. Твёрдая хватка на бёдрах, стол жалобно скрипит и ходит ходуном под моим телом, и, кажется, теперь Нильсена совершенно не волнуют занятия в соседних аудиториях. Мои стоны сливаются в унисон с его сдавленным рычанием и влажными шлепками тел, наполняющими пространство вокруг.
Я словно плыву в невесомости, пока грубые рваные толчки доводят меня до пика. Его пальцы рисуют непонятные узоры на моём животе, медленно подбираясь к промежности, и я рассыпаюсь на миллиарды частичек, когда он снова касается клитора. Другой рукой Александр ведет вверх, задевая ладонью горошины сосков, настойчиво вынуждая меня подняться к нему и прижаться лопатками к разгоряченной груди. Его пальцы чуть сжимают горло, раскрывая для меня новую гамму возбуждения.
Он начинает ускоряться, и я понимаю, что уже нахожусь на грани. Его прикосновения повсюду. Едва сдерживаю себя, чтобы не закричать, когда горячая волна накрывает всё моё тело. Бьюсь в экстазе, удерживаемая крепкими руками шведа. Он кончает следом, со стоном изливаясь мне на бедро.
Нильсен бережно опускает меня на стул, и мы оба восстанавливаем дыхание. Периодически смотрим друг на друга, пока приводим себя в порядок, но воцарившаяся в комнате тишина совершенно не напрягает. В какой-то момент, Александр подходит и осторожно, словно боясь спугнуть, целует меня. Нежный, практически невинный поцелуй заставляет меня трепетать и ловить отголоски отгремевшего оргазма.
Он аккуратно отстраняется, и прислонившись лбом к моему тихо произносит:
— Теперь всё хорошо?
— Да, — улыбаюсь, прижимаясь к нему всем телом, вновь ощущая спокойствие в его таких желанных объятиях.
— Тогда нам стоит продолжить работу над проектом. Скоро предзащита, а мы отстаём от графика на добрых десять минут.
Усмехаюсь от того, как ехидно звучит его голос, и нехотя разжимаю руки. Мы снова садимся за стол, но мне все ещё сложно сосредоточиться, ведь воображение ярко восстанавливает бесстыдные образы прямо перед глазами.
Швед же абсолютно невозмутим. Разглядывая его строгий профиль исподтишка, достаю из сумки стопку листов с таблицами.
— Такое чувство, что данные написаны у меня на лице, — вздрагиваю от неожиданности и удивленно вскидываю брови.
— Что, прости?
— Мне, конечно, приятно, что ты продолжаешь на меня пялиться, Харрис, но диссертация сама себя не напишет, — отвечает он с ласковой улыбкой.
— Ха, много чести, — картинно хмыкаю, закатывая глаза и замечая одобрение в его взгляде. — Я просто задумалась.
— Тогда задумайся заодно о том, куда пойдем сегодня на ужин.
Если бы я не стояла возле стола, то стопка бумаг, что я держала в руках, разлетелась бы по всему кабинету. Он что позвал меня на свидание? Серьезно?
— Эм… Суши? — продолжая ошарашенно моргать, называю первое, что приходит в голову, но швед морщится.
— Терпеть не могу сырую рыбу.
— Предпочитаешь, когда она хорошенько настоится?
От его прищуренного взгляда по телу снова пробегают мурашки, но я сохраняю невозмутимость.
— Нет, Агата, — со вздохом отвечает он, складывая руки на груди. — Я предпочитаю мясо. Хорошо прожаренное мясо, — добавляет с такой красноречивой интонацией, что я моментально краснею. Чёрт! Надо держать себя в руках.