— Хорошо, я придумаю, куда можно сходить, — отмахиваюсь, словно и не заметила его намёка, грациозно усаживаюсь на стул и раскладываю перед собой наглядные материалы. Однако теперь сама чувствую, что Александр продолжает смотреть на меня.
— У меня на лице нет второй главы проекта, которую стоит отредактировать. — произношу спокойно и с достоинством, не отрывая глаз от таблиц. Слышу любимый смешок и мысленно таю.
Определённо мне нравится быть с Нильсеном по одну сторону баррикад. Тогда и все его подколы звучат иначе.
За работой пролетает три часа. На удивление мы почти во всех вопросах находим общий язык, хоть и не перестаём язвить друг другу. Но это происходит уже скорее по привычке, чем специально.
На предложение сходить в местный паб через два квартала, где подают отличную говядину Веллингтон, что может развеять предвзятое отношение шведа к британской кухне, внезапно получаю согласие. Мы вместе покидаем ставшую уже такой родной аудиторию, когда я вспоминаю, что не забрала важные документы из своего ящика для корреспонденции. Александр отправляется вернуть ключи коменданту, а я бегу в другой корпус.
Путь до деканата преодолеваю, словно на крыльях. Да, вряд ли Рейчел ожидала от нас ТАКОГО разговора. Уже представляю, как вытянется её лицо, когда я поведаю ей о том, КАК именно мы с Нильсеном достигли оргазма взаимопонимания.
Захожу в преподавательскую, и с облегчением отмечаю, что подруги нет на месте. Значит она меня не задержит. Оно и к лучшему, ведь я не могу терять время.
Зато дверь в кабинет декана приоткрыта, и, подойдя к нужной мне ячейке, я улавливаю приглушённые голоса. Забираю пакет и хочу уйти, но замираю на месте, от того, что кто-то произнёс мою фамилию.
— О, тут не о чем беспокоиться, — слышу я голос Маккинзи. — Мы просто оформим весь проект на Нильсена. Он получит грант и возможность стажироваться в любой компании. Да, он иностранец, но лучше уж так. Всё же женщина в науке — это жалкое зрелище…
Пол уходит у меня из-под ног. Бросаюсь вон, совершенно не заботясь о производимом мной шуме. Задыхаюсь, словно кто-то выкачал весь воздух вокруг. Поэтому ноги сами ведут меня на улицу, и я несусь, перепрыгивая ступени главной лестницы.
Слёзы застилают глаза, нервно веду тыльной стороной ладони по лицу. Не хватало ещё, чтобы кто-то видел моё плачевное состояние. Сбежать, скрыться, исчезнуть — вот всё, чего я хочу сейчас.
Выскакиваю на крыльцо, стремясь оставить всю боль предательства в стенах университета, моментально ставшего чужим.
— Мисс Харрис, — слышу позади и мысленно чертыхаюсь. Кому ещё понадобилось добить меня сегодня?
Слегка оборачиваюсь через плечо. Чёрт! По ступеням за мной спускается тётушкин друг, Фредерик Ларсен, кажется. Прекрасно, просто прекрасно.
— Мисс Харрис, — повторяет он, приближаясь и одаривая меня доброжелательной улыбкой, — мне нужно с вами поговорить.
— Простите, — поднимаю глаза к небу, стараясь сморгнуть тот водопад чувств, что рвётся наружу. Стыд заливает щеки алой краской, заставляя их гореть. — Я неважно себя чувствую. Давайте в другой раз?
— И все же я прошу вас меня выслушать, — не сдаётся мужчина. — Думаю, моё предложение вас заинтересует.
Комментарий к 7
Ваш нерадивый автор наконец собрался и сделал это спустя месяц!😅
Простите, дорогие, за такую задержку.
Лучше расскажите, как вам эта глава? Шалость удалась?😏
А ещё предлагаю расцеловать мою замечательную бету! Если бы не она и ее чудотворные пендели, неизвестно когда и в каком виде эта глава появилась бы…😅
А эстетика и музыкальное сопровождение как всегда по ссылке: https://vk.com/wall-197454716_321
========== 8 ==========
Какое прекрасное понятие — социальная справедливость. Ведь оно реализуется тогда, когда прекращается всякая дискриминация личности и утверждается равенство в правах и возможностях.
— Простите, мисс Харрис, не могли бы вы повторить? — раздаётся с задних рядов на ломаном английском, и я улыбаюсь.
— Да, конечно.
Продолжаю лекцию, рассказывая о том, что основой концепции справедливых отношений между индивидуумом и обществом является распределение благосостояния, а также наличие равных возможностей и социальных привилегий. С удовольствием отмечаю внимательные взгляды большинства, а от мерного скрипа ручек по бумаге чувствую, как рассыпаются мурашки.
Порой жизнь преподносит странные сюрпризы, взрывая твою повседневность целым ворохом перемен. Яркий калейдоскоп событий едва позволяет найти малейшую паузу, чтобы выдохнуть и насладиться моментом, осознать произошедшее и идти дальше с гордо поднятой головой.
Вот уже год я преподаю Социальное право в одном из престижных вузов Швеции и никак не могу привыкнуть к тому, что это не сон.
Честно говоря, я и сама мало понимаю, как так получилось. Всё слишком быстро завертелось, стоило мне ответить на предложение Фредерика Ларсена согласием. И вот теперь я стою у доски в лекционном зале и рассказываю студентам о понятии социальной справедливости. Иронично, не правда ли?
По правилам международного конкурса, одним из основных условий было сотрудничество двух вузов, но грант мог получить и один университет. И, как выяснилось в дальнейшем, профессор Маккинзи старался переманить шведского аспиранта, чтобы получить всю сумму. Узнав об этом, мой нынешний руководитель сделал ход конём и обратился ко мне с ответным предложением. А зёрна упали на благодатную почву.
В моей Альма Матер меня считают предателем, но мне откровенно плевать. То отношение, которое приходилось терпеть, не идёт ни в какое сравнение с тем, как меня встретили в Швеции. Помимо продолжения научной работы, я числюсь штатным преподавателем, обеспечена жильем и неплохим социальным пакетом.
Есть, конечно, и свои минусы.
Основная часть моих публикаций принадлежит бывшему университету, а значит, никак не может быть использована в текущих проектах. Можно сказать, что восемь лет жизни были потрачены впустую. Но с другой стороны, иначе я бы не пришла к тому, что имею сейчас.
Думаю, что сделала правильный выбор. Тётушка могла бы мною гордиться.
Кстати, о ней.
Сказать, что Аннет Сильвер-Харрис была в ярости, узнав о моём решении — это ничего не сказать. Конечно, по моей вине сорвалась весьма важная сделка договорённость с одним из её близких друзей. Судьба наследства нашей фамилии оказалась под угрозой, а потому тётя отказалась финансировать моё пребывание в Швеции. Но я наконец вздохнула свободно, понимая, что могу контролировать свою жизнь самостоятельно.
Я больше не боюсь ответственности и счетов за квартплату, ведь теперь могу сама себя обеспечить. И да, наконец-то никто не говорит мне о том, что должна и не должна делать настоящая леди.
Практически всё время до моего отъезда мы либо ругались, либо не разговаривали, поэтому в самолёт до Стокгольма я села с тяжёлым сердцем. Обида резала глаза и сжимала горло, но раз за разом я успокаивала себя, что всё обязательно наладится. Когда-нибудь она поймёт меня.
— Мисс Харрис, как вы считаете, — очередной вопрос возвращает меня к реальности. — Действительно ли так важна социальная справедливость?
— Представления о справедливости являются тем общим ценностным знаменателем, который позволяет выносить суждения об оправданности существования социально-политических структур, в пределах которых протекает жизнь каждого человека, — ловлю взгляд студента, что требует от меня ответа. — На основе применения этой нормативной категории решается вопрос о том, стоит ли принять окружающую социальную действительность в том виде, как она есть, стоит ли пытаться ее корректировать или же необходимо, расшатав несущие конструкции социума, полностью изменить лицо известного мира общественных и политических отношений.