Жду, пока все запишут за мной последнюю фразу, лукаво обводя глазами лекционный зал. Смотрю на часы и с улыбкой произношу:
— На сегодня всё. Вы свободны.
Молодые люди с шумом собираются, обсуждая что-то на своём языке, который мне до сих пор не даётся. Серьезно, я готова выть от занятий шведским. Слишком сложно. Слишком. Может, конечно, всё дело в том, что мне в принципе тяжело даются языки, но мой репетитор считает, что я просто неусидчива. Доля правды в этом, конечно, есть. Я просто не могу посвящать всё своё время монотонной зубрёжке.
Выхожу из зала последней, аккуратно прикрывая дверь, и направляюсь к деканату, где должно сейчас пройти какое-то общее собрание. Я появляюсь там как раз вовремя. Весь преподавательский и административный состав уже на месте. Окидываю помещение недовольным взглядом, а мистер Ларсен уже выходит в центр комнаты и начинает объявление. Класс. Я, как обычно, ничего не понимаю.
— Сегодня на пенсию уходит мистер Юханссон, — чуть хриплый шепот раздается над ухом в тот же самый момент, когда твёрдая ладонь властно опускается на небольшой участок чуть пониже спины, и мурашки просто сходят с ума, натыкаясь друг на друга в своём суматошном забеге. — Ты закончила?
Едва держусь, чтобы случайно не застонать, а потому просто киваю.
— А разве у тебя сегодня нет шведского? — пальцы невесомо прочерчивают прямую линию вдоль позвоночника, и я чуть не захлёбываюсь воздухом, не понимая, что именно я хотела в этот момент: вдохнуть или выдохнуть. Судорожно мотаю головой, стараясь выглядеть непринуждённо.
— Ты сегодня такая неразговорчивая, — приглушённый голос приобретает задумчивые нотки, а я уже устала считать до десяти в прямом и обратном порядке, чтобы успокоиться. — Мне нравится.
Ну все, засранец, ты доигрался.
— Вообще-то я слушаю! — сдавленно шиплю в ответ, оборачиваясь на Нильсена и с вызовом глядя ему в глаза. Но тот лишь растягивает губы в довольной ухмылке.
— И много поняла? Что сейчас сказал Фредерик?
— Если бы ты меня не отвлекал… — бросаю в ответ, но он тут же меня перебивает.
— То ты бы выучила шведский по речи о заслугах мистера Юхансонна перед Университетом, — едкий смешок, от которого у меня всё внутри переворачивается. Опять Всегда.
— Агата, Александр, — от того, что мистер Ларсен внезапно обращается к нам, я едва заметно вздрагиваю и перевожу на него испуганный взгляд. — Простите, забыл предупредить, с завтрашнего дня читальный зал библиотеки закрывается на ремонт. Это временное неудобство. Продлится не дольше пары недель.
— Ничего страшного, — вклинивается в разговор Нильсен. — Мы с мисс Харрисс вполне неприхотливы и можем занять любую свободную аудиторию.
Я снова чувствую, как его ладонь опускается чуть ниже поясницы, и готова поклясться, что моё лицо сейчас сравнимо с цветом спелого помидора.
— Мог бы и не упоминать лишний раз, где у нас был первый секс, — обиженно дую щеки, когда мы уже сидим в машине Алекса. Отворачиваюсь к окну, но даже затылком чувствую его усмешку.
— Если ты не заметила, то о сексе я и не упоминал, — отвечает он, но я даже не реагирую. — Но то, что ты обратила на это внимание, говорит о многом.
Судя по голосу, он откровенно веселится, и я окидываю его суровым взглядом.
— Ну давай, скажи, какой я напыщенный индюк, — подмигивает Нильсен, и я закусываю губу изнутри, чтобы не улыбнуться.
— Я хочу пойти учиться на права, — отмахиваюсь от него, выпаливая первое, что приходит в голову. — Тогда хоть смогу передвигаться по городу отдельно от тебя.
— О нет, — картинно ужасается швед. — Тогда всеобщему спокойствию придёт конец. Ты не думала о том, что шведские пешеходы тоже хотят жить?
— Очень смешно, Алекс, — недовольно бурчу я и тут же коварно усмехаюсь. — Первым делом я перееду тебя и скроюсь с места аварии.
— О, не сомневаюсь, — парирует он тем же тоном, пока паркуется перед домом. — Ты давно ищешь способ сократить мои прекрасные годы жизни.
— И я найду его, — едко кидаю в ответ, посильнее хлопнув дверью. Спешно поднимаюсь по ступеням, не дожидаясь Нильсена. В конце концов, у него есть ключи, это ведь и его квартира тоже.
Первым делом ныряю в ванную комнату, стремясь поскорее смыть с себя все тяготы прошедшего дня. Я люблю свою работу, она определённо приносит мне удовольствие. Но то, сколько сил и эмоций я отдаю на лекциях, не может не сказываться на моей бодрости.
После душа заворачиваюсь в любимый махровый халат, выхожу в гостиную и удобно устраиваюсь полулёжа на диване. Да, я плохо понимаю шведский, но это не мешает мне смотреть телевизор, полностью отключая голову и расслабляясь. Пока я щелкаю каналы в поисках того, что может меня заинтересовать, Александр садится у меня в ногах, осторожно перекладывая икры к себе на колени. Я чувствую его взгляд, но продолжаю своё занятие, делая вид, что не обращаю на него никакого внимания.
Лёгкий массаж ступней очень расслабляет, но я держусь изо всех сил, чтобы не распластаться тряпочкой перед мужчиной, что слишком хорошо меня знает. Пальцы осторожно проходят чуть выше щиколоток и предательские мурашки возвещают о капитуляции моего тела перед этим голубоглазым искусителем. Но я продолжаю держать оборону, упорно сжимая колени.
Сопротивление длится до тех пор, пока нежные поглаживания не доходят до внешней стороны бедра. Расслабляю ноги под его уверенными, но ласковыми движениями. Искоса наблюдаю за тем, как увлечённо он одними подушечками массирует кожу на внутренней стороне, понемногу наклоняясь и приближаясь к заветной цели.
Шумный вздох вырывается из груди, когда указательным пальцем Нильсен небрежно проходится по моей промежности, чуть надавливая на клитор, и вводит его в меня, тут же подключая средний.
Развожу колени в стороны, позволяя Алексу склониться и оставить невесомый поцелуй на лобке. А затем теряю способность дышать. Его язык выводит замысловатые узоры, словно танцуя на трепещущей плоти, пока я давлюсь стонами. Одной рукой он наращивает темп, а другой придерживает за бёдра, не позволяя резко дёрнуться. Я выгибаю спину, ловя отголоски подступающего удовольствия.
Его имя срывается с моих губ, когда оргазм обрушивается словно цунами и топит меня в невыносимой нежности любимого мужчины. Он осторожно отстраняется, довольно поглядывая на меня
— А теперь рассказывай, как прошёл твой день.
— Вполне сносно, — блаженно жмурюсь, потягиваясь и зевая.
— Если бы он прошёл сносно, то ты бы не сходила с ума от нервов, — Нильсен хмурится, и я закусываю губу, в очередной раз убеждаясь, насколько хорошо он меня знает.
— Тётя написала мне на электронную почту, — стараюсь дышать размеренно под его пристальным взглядом. — Приглашает на день рождения. Неужели Фредерик сказал ей?
— Мог, но не стал бы, — задумчиво отвечает Александр, и, взяв меня за руки, притягивает к себе, заставляя сесть. — Наша помолвка в первую очередь касается лишь нас двоих.
— Но, Алекс, — пытаюсь противостоять, ведь он не настолько близко знаком с Аннет Сильвер-Харрис. — Вдруг она решит, что это фикция?
— Ну ты же так не решила, когда согласилась выйти за меня, — Нильсен пристально смотрит на меня, а я едва сдерживаю улыбку.
— Я всё ещё сомневаюсь.
— Вот как? — наигранно хмурится швед, но сияющие глаза выдают его. Он притягивает меня ближе, замирая в паре сантиметров от моих губ. — Тогда мне придётся использовать все своё красноречие, чтобы убедить двух упрямых англичанок.
— Попробуй, — успеваю выдохнуть ему в губы, прежде чем он утянет меня в страстный поцелуй, от которого всегда кружится голова.