Наёмник замер в таком шоке, словно её слова были физическим ударом, обречённый выдох сорвался с губ:
– Нет...
Лиам тихо молвил с грустью:
– Ты сделала правильный выбор, Ася. Мы все обязаны тебе жизнью.
Ася не сводила с Зейна взгляда, стараясь запомнить каждый момент, каждую деталь, каждую чёрточку на его лице.
– Я всегда буду любить тебя, – бесцветно молвила она, чувствуя, как в душе что-то умирает. – Ты всегда будешь в моём сердце. Прощай, Зейн.
С этими словами она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, стараясь выровнять его, чувствуя, как наёмник стискивает её в болезненно-крепких объятиях. Она продолжала слышать его голос, полный отчаянной мольбы, но с каждым мигом его прикосновения становились всё более невесомыми, а звуки отдалялись, словно она растворялась в пустоте.
Яркий свет перед глазами, сильный толчок – она почувствовала, как её выбросило прямо на что-то мягкое и упала на живот.
Открыв глаза, она с изумлением увидела, что лежит на кровати в своей комнате с выключенным светом. Очевидно, сейчас был вечер или ночь, но за стеной раздавались громкий гневный голос отца и слёзные причитания матери.
И тут она вспомнила: родители!
Они с Зейном сбежали из дома и пришли в парк, поэтому, по идее, она должна была вернуться именно туда – на ту лавочку, на которой они медитировали, чтобы попасть в его мир, но вместо этого оказалась в своей комнате – в том же клетчатом платье, в котором была в тот вечер.
Решив, что, как и в прошлый раз, в её отсутствие время здесь замерло, она набралась смелости и подошла к двери, как вдруг её огорошила страшная мысль: что, если проведённые с Зейном три недели в этом мире были каким-то сном или наваждением?
Она бросилась к шкафу и дрожащими руками вытащила с полки его одежду, купленную в торговом центре, а на вешалке висела его кожаная куртка, принесённая им из его реальности. Значит, всё это было взаправду!
Спрятав подальше его вещи, чтобы их не нашли и не выбросили родители, она приготовилась принять на себя очередной удар и тихо вышла в коридор. После того, как ей пришлось покинуть Зейна и его мир, всё остальное стало не важным. Теперь, когда её сердце было растерзано в клочья, а душа ныла от ран, всё, что ей оставалось – это смириться с болью, и все крики, вся ругань, все обвинения родителей, которые вот-вот обрушатся на неё, казались сущим пустяком.
Завернув за угол коридора, она посмотрела на кухню: мать сидела за столом, обхватив голову руками, отец стоял к ней спиной, скрестив руки и глядя в окно, а на столе всё ещё стояло большое блюдо с пиццей, которую приготовил Зейн, и лежал недоеденный им кусок.
– Это всё ты виноват, – всхлипнула мать. – Нужно было лучше её воспитывать. Она меня в детстве не слушалась, а ты ей всё разрешал. И компьютер этот купил, будь он проклят!
– Ой, да молчи ты, – прошипел отец. – Это я виноват, что она притащила бандита в дом? Это всё из-за твоих бесконечных запретов! То не делай, туда не ходи – и вот, получай!
Ася собралась с духом и тихо молвила:
– Мам, пап. Я дома.
Глава 61
Родители резко повернулись к ней и обомлели.
– Дома... – прошептала мать, прижав руки к сердцу.
– Ася, как ты оказалась дома? – строго спросил отец. – Ты же была на улице?
– Я была в другом мире. С Зейном. Он остался там. Это всё, – отчеканила она, помня, что, когда она была откровенной в прошлый раз, отец решил, что она принимала наркотики и грозился вызвать скорую, но сейчас ей было всё равно.
– Я не понимаю... как? – в голосе отца послышалось искреннее изумление.
Она процедила, чувствуя, как вместе с болью в ней закипает досада:
– Так, что всё сказанное мной – правда.
– Ты всё твердишь про своего бандита из игры? – потрясённо вымолвила мать.
– Он не бандит, – хриплым от сдерживаемых эмоций голосом ответила Ася. – Он – мой любимый, и он остался в своём мире. Навсегда. А я – с вами. Если допрос окончен, я пошла спать.
Мать вскинула голову:
– Ася, как ты разговариваешь с родителями?