Она с трудом подавила вспышку гнева и стиснула кулаки. Она знала, что родители не могли понять, через что она прошла и как сложно ей было оставить Зейна, но сейчас ей было не до объяснений, и она просто хотела уйти от их недоумённых взглядов.
– Всё в прошлом, мама, – упавшим голосом сказала она, стараясь удержать слёзы. – Можно, я просто пойду спать?
– Нет, мы не договорили! – запротестовала мать.
– Пусть идёт, – устало произнёс отец.
– Опять ты мне перечишь? – мать набросилась на отца, и Ася закатила глаза.
Она тяжело вздохнула, и это было так громко, что родители вновь обернулись к ней.
– Ася, я всё понял, – неожиданно мягко сказал отец, и в её сердце вспыхнула призрачная искорка надежды, которая тут же погасла, стоило ему продолжить: – Ты прокралась в дом, пока мы сидели на кухне, и мы тебя просто не заметили.
– Да нет же! – в отчаянии воскликнула она. – Мы медитировали в парке, чтобы перенестись в его мир, и провели там много времени, а потом я снова медитировала и оказалась в своей комнате!
– Медитация – это грех! – закричала мать.
– Тише ты, – осадил её отец. – Я просто хочу во всём разобраться.
– Папа, – умоляющим голосом произнесла Ася, – пожалуйста, поверь мне. Это не фантазия и не бред. Я не знаю, как вам это доказать. Я просто... просто хочу покоя...
Она села на корточки и, не в силах больше сдерживаться, беспомощно расплакалась.
Родители, увидев, как их дочь терзается в слезах, замерли на месте. Мать, забыв о своих обвинениях, подошла ближе, осторожно положила руку ей на плечо и сказала с тревогой:
– Асенька, пожалуйста, не плачь. Но ты должна понять, что всё это – грех. Ты играла с силами, которые не должна была трогать.
Отец тоже шагнул к ней.
– Ася, я не хотел, чтобы ты думала, что я не верю тебе. Просто... мы переживаем за тебя.
Голос матери стал строже, когда она продолжила:
– Ты играла с магией, с чем-то, что не предназначено для тебя. Это может привести к большому горю. Мы должны молиться, чтобы Господь защитил тебя от греха, который ты совершила.
Отец, скрестив руки на груди, добавил:
– Ты говоришь о медитации и других мирах, но это всего лишь детские фантазии. Ты не должна позволять себе верить в такие вещи. Это может быть опасно для твоего разума. Ты просто переживаешь из-за своего увлечения. Это не реальность. А тот бандит... чтобы ноги его не было в нашем доме... и в твоей жизни!
Ася, дрожа всем телом от плача, зажимала рот руками, чтобы не зарыдать в голос. Её отчаяние было безгранично, и сейчас родители её просто добивали.
Видя её состояние, мать, сев рядом на пол, обняла её, а отец, помедлив, тоже обнял её с другой стороны. Чувствуя себя одинокой и непонятой, Ася прижалась к родителям, но даже в их объятиях она не находила утешения. Так было ещё больнее.
Немного успокоившись, она встала и пошла на кухню – родители, к счастью, наконец-то оставили её одну.
Она налила себе остывший чай, отрезала пиццу и начала есть, давясь слезами и не чувствуя вкуса, просто потому, что это был прощальный подарок Зейна. Куда бы она ни посмотрела, всё напоминало о нём. Она видела перед глазами его образ: суровое лицо, чёрные глаза, слегка вздёрнутые уголки тонких губ...
А потом, ложась спать, она украдкой достала из шкафа его рубашку, хранящую его запах, и, подложив себе под голову, улыбнулась, представляя, что он рядом.
Ночь прошла в мучительном сне, полном смутных образов и неясных звуков. Ася проснулась с чувством, что от неё ускользнуло что-то важное, как будто она пыталась схватить тающую тень. Она провела рукой по лицу и села на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Вокруг было тихо, только из кухни доносились звуки, свидетельствовавшие о том, что её родители уже встали.
Собравшись с силами, Ася встала и подошла к окну. За стеклом всё выглядело таким же, как всегда: привычная улица, знакомые дома, – но для неё теперь это было чужим.
Сердце сжалось от тоски по Зейну и той реальности, которую она оставила. Она знала, что должна как-то жить дальше, но чувствовала себя мёртвой изнутри, как будто её душа осталась в другом мире, и это было невыносимо.