Она часто плакала по ночам, прижимая к себе рубашку Зейна и утешаясь его запахом, оставшимся на ткани, и это было единственное, что связывало её с ним.
– Я не знаю, как жить без тебя, – шептала она, заливаясь слезами.
Словно в ответ на её слова, в голове вновь и вновь возникали образы: Зейн, строгий и притягательный, Зейн, смеющийся и шутящий, Зейн, который обнимает её, когда она чувствует себя потерянной. Она вспоминала, как они вместе тренировались и выполняли миссии, как он поддерживал её, когда она падала, как его глаза светились гордостью, когда она добивалась успеха.
В одну из таких ночей она поняла, что не может просто смириться с потерей.
Ася встала и, подойдя к окну, взглянула на звёзды, которые вызывали в ней ностальгию. Она знала, что должна что-то сделать, что-то изменить, но вместо этого лишь беспомощно глядела в ночное небо, не в силах оторвать взгляд. И в этот момент ей представилось, что Зейн тоже смотрит на звёзды с крыши – может быть, на ту же самую звезду, что и она, даже несмотря на то, что в его мире были другие созвездия.
Она чувствовала, что это так, знала всем своим существом – и не ошибалась, ведь, несмотря на то, что в городе Зейна обычно было облачно, сегодня выдалась особенно ясная ночь. Не в силах заснуть от навязчивых мыслей об Асе, он стоял на крыше, запрокинув голову, и смотрел на ту же звезду, которая, как маяк надежды, светила в обоих мирах.
– Я люблю тебя, – шептал он, чувствуя, как щемит сердце от боли, – я не могу жить без тебя.
Они смотрели на звезду и всё больше погружались в мысли друг о друге. Ослеплённая ночной темнотой, Ася раскинула руки, как для объятия – но она обнимала пустоту. Зейн, словно ощутив её порыв, прижал к себе её воображаемый образ, но он держал в руках призрака.
Так они и стояли в объятиях друг друга – две бесплотные безмолвные души, связанные крепче, чем все оковы обоих миров, не дающие им быть вместе.
Но реальность была безжалостной, и каждый миг их иллюзорной встречи лишь усугублял их горе. Сердце Аси сжималось от тоски, и Зейн, стоя на крыше, чувствовал, как его собственное сердце разбивается от мысли о её одиночестве.
С каждой минутой их связь становилась всё более болезненной. Ася опустила руки, и образ Зейна в её сознании начал тускнеть, как свет звезды, скрывающейся за облаками.
Зейн шагнул вперёд, пытаясь схватить ускользающую тень, но руки проходили сквозь её призрачное тело. Когда её образ окончательно растворился в ночи, в его сердце разверзлась пустота. Он упал на колени, глядя на звезду, которая теперь казалась ему невыносимо далёкой, и, словно в довершение к его страданиям, её закрыли набежавшие облака, гонимые холодным ветром.
И тогда он стиснул зубы и сжал кулаки, осознав, что не может с этим смириться: он будет бороться, будет искать пути, чтобы вернуть её в свой мир, реальную и живую.
– Ася! – закричал он. – Я найду тебя! Я приду за тобой, обещаю!
Словно в ответ на крик его души, ветер начал дуть сильнее, и облака, которые скрывали звезду, стали рассеиваться. Зейн поднялся на ноги, и сердце наполнилось решимостью. Он знал, что не может просто сидеть и ждать. Он должен действовать. Он вспомнил, как Ася говорила, что всегда можно изменить свою судьбу, если очень захотеть, и теперь он должен был найти способ исправить случившееся с ней, даже если это потребует от него всего. Он начал расхаживать по крыше, заложив руки за спину, размышляя, как пересечь границы миров, чтобы снова увидеть её.
С каждым шагом его уверенность росла. Он знал, что их любовь сильнее любых преград. Он вспомнил все моменты, которые они провели вместе, все их мечты и надежды. Он не мог позволить, чтобы всё это исчезло в небытии.
– Я приду за тобой, – повторил он, глядя на звезду, которая начала светить ярче. – Я найду тебя, даже если мне придется иметь дело с самой тьмой.
Ася, находясь в своём мире, тоже почувствовала этот порыв. Она смотрела на звезду и верила, что где-то там, в другом мире, Зейн тоже смотрит на неё. Несмотря на расстояние, их сердца снова соединились невидимой нитью, которая связывала их, минуя все преграды.
Свет звезды становился всё ярче, и Ася, окрылённая этой верой, села у окна. Включив настольную лампу, она вновь взялась за карандаш и начала рисовать, но теперь это были не просто воспоминания: это были мечты о том, как они снова встретятся, как будут вместе, будут смеяться и делиться счастьем, и в каждом штрихе воплощалась надежда.