Зейн усмехнулся, глядя на её энтузиазм.
– Ну, не спеши с выводами. В затопленном квартале не так уж и уютно, как в игре. Там придётся делить пространство с крысами и питаться одними консервами.
Ася скривилась от омерзения, вспомнив о грызунах, но тут же беспечно махнула рукой:
– Я готова на всё! – и мысленно добавила:
«...чтобы быть рядом с вами».
Глава 9
В игре у Зейна было два магических амулета: по задумке разработчиков один из них Демиор забирал после того, как его победит, а второй позволил бы наёмнику скрыться в случае мирного завершения боя.
Ася никогда не понимала, какой смысл носить второй амулет с точки зрения внутриигровой логики, но сейчас он оказался как нельзя кстати. Зейн достал из кармана куртки и протянул ей небольшой круглый кулон из чёрного камня с вырезанными на нём непонятными фиолетовыми символами, похожими на руны, а потом показал такой же у себя на груди, вынув его из-под рубашки.
Наёмник сжал свой амулет в руке, и тот замерцал фиолетовым сиянием. Ася широко раскрыла глаза от восхищения: она постоянно пользовалась магическими артефактами в игре, но увидеть настоящее волшебство вживую – совсем другое дело.
– Этот амулет позволяет делать много сверхъестественных вещей. Он заряжен разными эффектами, и один из них – прыжки на дальнюю дистанцию. Главное – правильно рассчитать расстояние и момент.
Ася кивнула, охваченная волнением, надела амулет на шею и в этот момент вдруг ощутила странное чувство силы и лёгкости во всём теле.
– Это потрясающе! – не сдержалась она.
– Сейчас ты почувствуешь себя птицей, – усмехнулся Зейн и, посерьёзнев, добавил: – Готова?
– Готова! – решительно отозвалась Ася.
Зейн слегка пригнулся, а потом оттолкнулся от земли и просто исчез – чтобы в следующий миг появиться на нижнем карнизе многоуровневой крыши. Не медля, он вспрыгнул выше и скрылся на самом верху здания.
Ася последовала его примеру – и прыгнула из полуприседа, ощутив себя свободной как никогда прежде, словно птица, взмывающая в небо. Это чувство было непередаваемо прекрасным, и она не могла сдержать восторженную улыбку, поднимаясь вслед за ним.
– Сначала мы прыгнем на ту крышу, – сказал Зейн, указывая на соседнее здание с изящными балконами. – Затем будем двигаться на юг, пока не достигнем старого моста.
Ася кивнула, силясь унять нервную дрожь невероятного возбуждения, ведь они собирались пробираться через улицы, полные старинных домов со сложной архитектурой.
С лёгкостью и грацией они перепрыгивали с крыши на крышу, наслаждаясь свободой, которую давала магия. Каждый прыжок был как танец, и вскоре они оказались на старом мосту, который соединял две части города.
Спустившись с моста, они нашли вход в канализацию, где царила полумгла. Ася немного поежилась от холодного воздуха, но Зейн уверенно повёл её вперёд по бетонной отмостке вдоль подземной реки, где тихо журчала затхлая вода, а стены были покрыты плесенью и мхом.
Они продолжали двигаться, пока не достигли места, где отмостка поворачивала в сторону затопленного квартала.
Вскоре они вышли из канализации и оказались на окраине мрачного района, где величественные викторианские дома, когда-то полные жизни, теперь были затоплены и разрушены. От этой картины у Аси перехватило дыхание: вместо улиц текла грязная река, заполнившая все пространства после взрыва плотины. Вода медленно струилась, издавая зловонный запах, а на поверхности плавали мусор и обломки. Это было не просто трагическое зрелище, но и напоминание о том, что Григорий был виновником этого бедствия, свалив вину на Лиама, брата королевы, который теперь жил в изгнании.
Прыгая по горизонтальным вентиляционным трубам, балконам, карнизам и крышам разрушенных строений с выбитыми окнами, они добрались до заброшенного высокого здания, которое когда-то было гордостью квартала, но теперь выглядело как призрак прошлого.
– Здесь мы будем в безопасности, – сказал Зейн, указывая на вход через открытый балкон. – Это место стало нашей базой.
Они осторожно вошли внутрь, где царила тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов, а вокруг были разбросаны старые вещи и обломки мебели.
Зейн повёл её по тёмным коридорам, и вскоре они оказались в просторном зале – вероятно, столовой, где сохранился большой длинный стол со стульями, а на стенах висели картины, изображающие речной пейзаж.