Сегодня Ричард сказал Шамперу, что Джоанна де Ринель мертва. Но король и не предполагал, что ее участь может быть куда более ужасной, чем просто погибнуть в результате несчастного случая.
Уильям поднялся с колен, прислушался, как стучит дождь по просмоленному холсту у него над головой. Гдето перекликались часовые, порой можно было различить сонное конское ржание. За полотняной стенкой-занавесью на своем походном ложе уже похрапывал Робер де Сабле. Уильям выждал некоторое время, потом осторожно придвинул к себе стоявший в стойке меч и вынул из его ножен свернутое в трубочку послание. Он обнаружил его сегодня пришпиленным к потнику попоны своего коня. Это было приблизительно в то время, когда к королю прибыл гонец от султана, а точнее, от его брата аль-Адиля с сообщением о гибели Джоанны де Ринель, как теперь понял Уильям. Сопоставив оба этих факта, он понял, что в тот момент, когда королю сообщили о несчастном случае с его родственницей, кто-то из людей аль-Адиля смог передать маршалу это тайное послание, в котором говорилось, что Джоанна жива. Пока жива. «Ваша сестра у нас, – было выведено на вощеной бумаге арабской вязью, которую тамплиер Шампер умел читать. – Сейчас ей ничего не угрожает, но если вы не сделаете все, чтобы прекратить поход на Иерусалим, дама де Ринель окажется в опасности. Вы маршал ордена, вы многое можете, даже повлиять на короля Ричарда. Отговорите его от штурма Иерусалима, губительного для армии крестоносцев. Если же вы не прислушаетесь к этому совету, то едва Львиное Сердце подойдет к стенам Святого Града, вы получите отрезанную руку Джоанны де Ринель. Когда же в город полетят камни, вам доставят ее отрезанные груди. А когда в стенах укреплений появится первая брешь, вы получите голову Джоанны де Ринель. Будьте же мудры и хитры, сделайте все, чтобы спасти свою сестру. Думаем, не имеет смысла предупреждать, что вы обязаны молчать об этом письме. Помните, жизнь вашей родственницы отныне зависит только от вашего повиновения».
Подписи, разумеется, не было. Но Уильям понимал, кто диктовал это послание: Саладин. Даже не его брат, не разбойные бедуины, которые якобы послужили причиной гибели мнимой Джоанны де Ринель. Это был тот, кто изыскивал любые способы, чтобы остановить продвижение крестоносцев. Кто был умен, хитер и коварен.
Уильям поднес свиток бумаги к свече и какое-то время наблюдал, как он горит. Вот и все. А на что они надеялись? Как смел Саладин предполагать, что маршал ордена Храма ради сестры станет препятствовать освобождению Гроба Господня?! Разве султан не знает обычаи тамплиеров, для которых нет родни, кроме собратьев по оружию? И откуда у султана уверенность, что Джоанна так важна для Уильяма? Да и важна ли она для него после всех допущенных ею ошибок и предательств? Малышка Джоанна… Его младшая сестра. Так похожая на их мать… Да полно, не ложь ли все, что написано в этом послании? Кто же тогда погиб в горах, на лошади сорвавшись в пропасть?
Был ли вообще этот несчастный случай?
Уильям со стоном бросился на лежанку, но и помыслить не мог уснуть. У него раскалывалась голова, сердце болело, он метался по ложу, садился, опять откидывался на подушки. Страх за сестру в его груди сменялся возмущением, вызванным предложением Саладина, который вздумал шантажировать его страшной участью Джоанны. Нет, Уильям де Шампер вообще забудет, что у него была сестра, он – член великого ордена, и это для него главное. Какая бы судьба ни ждала Джоанну…
И вдруг маршал ощутил влагу на своих щеках. Он плакал! Плакал, как дитя… и как мужчина, старший брат, который понял, что жертвует сестрой – любимой сестрой. Теперь он не стал себя обманывать. Но, может, все-таки попытаться разыскать ее? У него прекрасные лазутчики, они смогут выяснить, где прячут пленницухристианку, дивно красивую, с прекрасными дымчатолиловыми глазами. Но сумеет ли Уильям спасти Джоанну? Саладин – опасный противник, который продумывает все до мелочей. Или, может, он просто блефует? Шантажирует маршала тамплиеров жизнью сестры, когда та и в самом деле уже мертва, разбилась в ущелье и все, что ему остается, – это помолиться о ее заблудшей душе. Бедная девочка, несчастная сестренка!..
Ночь прошла в мучительных терзаниях, пока Уильям не услышал, как за холщовой стенкой голосисто и звонко пропела труба, возвещая о наступлении нового дня. И когда уже менялась стража, а у обозов суетились интенданты, когда продрогшие крестоносцы, ворча на непогоду, собирались у костров, где на сковородах шипели и плевались жиром такие аппетитные сейчас сосиски, Уильям шел к руинам крепости Кастель Арнольди, где стояли палатки командиров армии.