И все же Уильям видел, что его воины сражаются умело. Ассасины нападали, как голодные псы, вошедшие в раж. Опьяненные кровью, они начали беспорядочно атаковать, но все чаще падали под ударами храмовников, а те из них, кто устоял, яростно молотили по выставленным щитам, пока их самих не доставали мечом или секирой, нанизывали на копья. Да и хорошие доспехи у фидаи Синана мало кто имел, и если они заставили храмовников попятиться, то лишь превосходя численностью. А тут еще мечущиеся без всадников кони и схлестывающееся в полутьме оружие, когда порой трудно понять, кто перед тобой – свой или враг.
В какой-то момент маршал де Шампер, успев поднять щит кого-то из убитых, заметил кинувшегося на него с занесенной саблей орущего ассасина, ловко увернулся от удара и сделал выпад, будто вознамерился рубить сверху, но сам ударил наискосок снизу. Оттолкнув щитом падающего врага, он успел развернуться и задеть очередного исмаилита – того самого предводителя в высоком шлеме. Удар пришелся по удачно подставленному неприятелем щиту, был отбит, и теперь противник сам пошел на маршала. Уильям сразу понял, что это настоящий воин, а не отчаянный фидаи, готовый бездумно пожертвовать собой. Они схлестнулись, и Шамперу надо было скорее с ним покончить, ибо со стороны наседали другие, но его клинок был ловко отбит и лишь скользнул по плечу предводителя, звякнув по стальным пластинам наплечника. А тут еще из темноты выскочило чье-то копье, и маршалу пришлось спешно подставить щит. Широкий наконечник прошил его насквозь, но застрял в досках щита. Резко отбросив щит и тем обезоружив противника, Уильям наискосок ударил его по голове в тюрбане и, развернувшись, вновь сосредоточил все внимание на более умелом противнике в шишаке. Но в этот миг прямо на них выскочил возбужденно храпящий конь, который сбил Уильяма. Все, теперь враг был сверху и уже занес саблю для последнего удара. В следующее мгновение де Шампер разжал руку, все еще сжимавшую рукоять меча, и с силой дернул на себя широко расставленные ноги предводителя. Тот упал на спину и стал барахтаться среди нагроможденных трупов, что дало возможность Уильяму перекатиться на бок и попытаться встать. И вдруг его пронзила боль, мир вокруг запульсировал. Так бывает в схватке, когда не успеваешь заметить, что тебя ранили, и Уильям, стараясь не думать об этом, подавив собственный вопль, все же заставил себя встать. Перед ним были уже другие враги, и ему пришлось уворачиваться от новых наседающих, орущих людей Синана. Обезоруженный маршал в какой-то миг просто перехватил у кого-то клинок, сжав его чешуйчатой стальной перчаткой, а второй рукой ударил с размаха в орущий рот нападавшего. От рывка в теле снова дала о себе знать боль, но Уильям уже через секунду забыл о ней, вырвав у противника саблю, и стал отражать новые удары, наседая и убивая.
Несмотря на царящий хаос, де Шампер успевал еще и следить за своими людьми. Он видел, как двое сержантов, став спина к спине, отчаянно сражаются, видел, что вокруг анжуйца Юга с его секирой уже лежит целая груда тел, а так переживавший перед боем сержант Ринальдо жмется к скале, вопит и пытается затолкнуть обратно в живот выпавшие сквозь рассеченную кольчугу внутренности. Рядом пал еще один из крестоносцев, поваливший за собой кого-то из ассасинов и добив его уже на земле. Отчаянный Ласло все еще удерживал всадников-исмаилитов за расселиной, и его прикрывал со спины Мартин, узнаваемый в толпе по топхельму самого де Шампера. То, что этот перебежчик-ассасин – хороший боец, Уильям и ранее знал по собственному опыту. И хотя по рукам Мартина текла кровь, парень умело орудовал выхваченной у кого-то секирой, закрывался щитом и при этом еще успевал кружиться на месте, лягаться, делать подсечки. К нему, похоже, пробирался предводитель, даже как будто что-то кричал ему, но Мартину в схватке было не до него. На этого перебежчика ассасины Синана лезли, как осы на мед, но их удары, очень далекие от боевой техники рыцарей, Мартин отбивал с легкостью. Он парировал их выпады, вновь рубил, порой и щитом пользовался как оружием, сбивая им наседавших фидаи, ударял, отталкивая и разбрасывая. Он был сродни живому огню в схватке – легкий, бесстрашный, отчаянный.