Но на самом деле Мартину было не так уж просто. Доставшаяся ему от кого-то из павших тамплиеров секира была непривычным, слишком тяжелым для него оружием, но чтобы держать противников на расстоянии, вполне подходила. Да и бойцы из ассасинов не такие, чтобы Мартин не мог справиться с ними… если не устанет. Ибо он начинал уже уставать и искал способ спастись… и вывести оставшихся тамплиеров, если получится. Он слышал вопль исмаилитов «Мы жертвенные животные!» – и давал им такое удовольствие. А вот Сабир среди них – хорошо вооруженный, в островерхом шишаке и кольчуге – был подобен вихрю. Подвижный, умелый, самый опасный, он вопил во всю глотку:
– Ты не уйдешь от меня, Тень! – Но в пылу схватки никак не мог подобраться к своему сопернику.
Мимо промчалась храпящая лошадь, и Мартин, воспользовавшись передышкой, успел схватить ее за загривок и взвился в седло. И сверху, в свете прямо стоявшего над скалистым котлованом месяца, увидел, как его враг де Шампер падает с окровавленным лицом. Бывший враг. Сейчас он был для Мартина соратником и братом Джоанны, которого он обязался спасти.
Под Мартином рвался обезумевший среди криков и крови конь, но он все же заставил его прорваться туда, где на груде тел лежал маршал. Повиснув на стременах, Мартин склонился и рывком поднял Шампера в седло. И тут почти рядом оказался Сабир. Миг – и Мартин ударом ноги в лицо свалил ассасина. Тот продолжал и снизу вопить:
– Да пожрет гиена твои вонючие кишки! Гореть тебе в аду! Ненавижу!
Ох, как же надоел!
Но сейчас было не до Сабира. Сколько продолжался этот бой? Вернее, не бой, а бойня… Однако определить время Мартин не мог – минуты или часы прошли в схватке? Когда гремят мечи, времени не существует.
– Маршал ранен! – закричал Мартин, даже не зная, жив ли тот. – Ласло, что делать?
Приказы стал отдавать храмовник Юг де Мортэн.
Глава 19
Уильям очнулся от собственного стона. И понял, что не может повернуть голову, – так отдало болью за ухом, едва он пошевелился.
– Тише, мессир, тише, – разобрал он над собой голос Ласло.
Открыв глаза, Уильям прежде всего понял, что он жив, что вокруг светло и он лежит на хвойной подстилке под большим развесистым кедром.
– Где наши люди? Сколько уцелело? – Это были его первые слова.
А потом сознание затопила боль, мир стал уходить, и маршал только огромным усилием воли заставил себя вновь не впасть в беспамятство. Итак, – о Боже! – от всего их отряда осталось только семь человек!
– Ну и Мартин с нами, – добавил Фаркаш и указал вновь открывшему глаза Шамперу на приближающегося перебежчика.
Тот подходил, склонив голову и сворачивая в рулон влажные выстиранные бинты.
Уильям не сводил с него глаз уже потому, что не мог повернуть голову, – из его щеки торчала оперенная стрела, а острие выходило где-то за ухом, упираясь в землю. Малейшее движение причиняло боль, но еще сильнее горело в боку, даже вздохнуть было трудно. Уильям провел рукой по телу и, взглянув на ладонь, увидел кровь.
– Я совсем плох?
– Бывает и хуже. Мы решили, что Мартин сделает вам перевязку. Обычно ведь ассасинов учат врачевать.
Мартин опустился рядом, ополаскивая руки в служившем котелком шлеме кого-то из храмовников.
– Из меня плохой лекарь, мессир Ласло. Я больше воин.
– И отменный воин, – попытался улыбнуться де Шампер, даже успел заметить радостный свет, вспыхнувший в глазах Мартина в ответ на его слова. Но потом боль вновь нахлынула, и он несколько минут крепился, сжав зубы, чтобы не закричать.
Сквозь гул в голове он слышал над собой разговор венгра и ассасина о том, что они опоздали с перевязкой, надо было справиться с этим, пока маршал находился в бессознательном состоянии.
– Я выдержу все, – вновь заставил себя вернуться к реальности Уильям. – Я не буду шуметь – слово рыцаря. Но сначала скажите, где остальные?
– Здесь недалеко речка, люди пошли туда порыбачить.
– Но… ассасины?
– Их слишком много погибло, мессир. Сейчас им не до нас.
– Плохо же ты знаешь Старца Горы, Ласло. Мартин, скажи ему, чтобы не обольщался насчет твоих бывших собратьев. Ну-ну, не хмурься, парень. Главное из того, что я сказал, – «бывших».
Мартин снова отошел, чтобы раскалить на огне острие кинжала, а Ласло поведал, как вышло, что они сумели скрыться. Оказалось, лучше всех сообразил, что надо делать, Юг де Мортэн. Анжуец приказал всем, кто был в силе, поймать оставшихся без всадников коней и пробираться через груду мертвых людей и лошадей, каких Ласло положил в схватке в узкой горловине прохода.