Однако по мере их продвижения от Яффы картина стала меняться. Зелень исчезла, сушь донимала даже на ветру, хотелось пить.
Но то, что они увидели дальше, превзошло все самые наихудшие ожидания: дорога на Иерусалим была превращена в пустыню. Все, что могло послужить крестоносцам в пути, было сожжено, уничтожено; мертвая земля казалась черной, кругом темнели остовы сожженных домов, руины, стоял запах гари и падали. На повороте разлагался труп лошади, на пиках на склоне Ричард увидел отрубленные головы светловолосых воинов-христиан.
– Дальше опасно ехать, сир, – сказал магистр ордена Госпиталя и остановил своего коня. Откинув край белого тюрбана, закрывавший его лицо от горькой пыли, он заметил: – Все, кто пробовал проехать далее, не возвращались. Увы, в руины обратилось целое королевство, святейшее из королевств земли, королевство Иерусалимское…
– Зачем Саладин это сделал? – поразился Ричард. – Это же его земля! Или с нашим приходом султан уже ни на что не надеется?
Гарнье несколько раз перекрестился, а потом стал пояснять. Юсуф ибн Айюб понял, что он проигрывает Мелеку Рику эту войну, и сделал выводы. Он не может сдержать его натиск в крепостях, ибо английский Лев берет их, и падение неприступной Акры тому подтверждение. И он проигрывает Ричарду в сражениях, что проявилось в битве при Арсуфе. Вот Саладин и решил устроить крестоносцам тактику «выжженной земли»: вся округа по дороге на Иерусалим превращена в пустыню. Нет деревьев, нет поселений, где фуражиры армии могли бы пополнить провиант, нет колодцев, где они могли бы утолить жажду. Не слишком достойная политика для слывущего образцом благородства Саладина, но очень действенная. Войско христиан просто не сможет идти далее, ибо, оторвавшись от снабжения, они будут обречены на голод и жажду. К тому же Саладин набирает новые отряды, и крестоносцев ждут засады на всем продолжении пути.
Магистр еще не закончил говорить, когда они остановились у колодца: круглый, обложенный камнем источник наподобие тех, из которых пил в жаркий день Иаков, его дети и скот. Ричард подъехал и спешился, в то время как Гарнье приказал своим госпитальерам приготовить луки и внимательно следить за округой. Но еще больше он заволновался, когда Ричард стал вытаскивать из колодца кожаный мех с водой.
– Не пейте, государь! Ради всего святого! Те, кто пробовал пить из местных колодцев, умирали мгновенно!
Ричард отшатнулся. Значит, и колодцы отравлены. Крест честной! Как же тогда им двигаться на Иерусалим?
Внезапно защелкали тетивы луков госпитальеров. Опытные воины ордена Святого Иоанна еще издали заметили, как на фоне темных обугленных зарослей взметнулась пыль и показались тюрбаны сарацин. В них тут же полетели стрелы крестоносцев.
Ричард в тот же миг вскочил на Фейвела. Мгновенно оценив ситуацию и заметив, что мусульмане, натолкнувшись на отпор, поспешили скрыться за ближайшим пологим холмом, он отдал приказ преследовать их. Это было опасно и отчаянно смело. Но Ричард и был отчаянно смел!
Сарацинский отряд уносился, поднимая тучи темной сажи. Догнать их в незнакомой местности было непросто, и вскоре Ричард велел прекратить преследование. Достаточно того, что следы на покрытой пеплом земле указывали дорогу, куда скакать.
– Сир! – окликнул догнавший короля Гарнье. – Это был небольшой отряд убийц, контролирующий дорогу. Но они могут привести нас куда к более многочисленным силам.
Ричард резко мотнул головой. Его лицо под закрытым топхельмом нельзя было рассмотреть, но магистр видел, какими холодными стали его глаза в прорезях шлема. В них была сама смерть!
Они ехали быстрой рысью, пока не увидели небольшое селение в низине. Здесь не спалили зелень, можно было рассмотреть заросли кипарисов и серебристых олив. Маленькие домики с плоскими крышами казались вполне мирными, но следы на земле вели именно туда.
Когда отряд крестоносцев, громыхая железом, ворвался в селение, повсюду забегали люди. Кричали женщины, подзывая детей, какой-то старик заметался у них на пути, волоча за собой на веревке козу. А еще рыцари увидели несколько привязанных у колодца лошадей, покрытых сажей и пылью.