– Довольно, – прервал храмовника король.
Он был бледен и не сводил глаз с карты. План де Шампера был дерзким… но и возможным. А разве Ричард, оставив свои владения и отправившись воевать за много миль от Англии, не совершил дерзкий шаг?
– Человек может только предполагать, Уильям, – произнес король, еще не готовый поверить в успех столь неожиданного предложения. – Все во власти Всевышнего. А пока я должен подумать.
– Подумайте, Ваше Величество, – почтительно склонил голову Уильям. – Но знайте, что наш орден будет на вашей стороне.
– А они? – Ричард указал в сторону окна.
Откуда-то извне доносились голоса крестоносцев, поющих об Иерусалиме. Святой Град – их путеводная звезда! За Иерусалим они готовы отдать жизни. Они оставили дома́, только чтобы однажды преклонить колени у Гроба Господнего. Они ждут спасения души, они готовы сражаться и погибать во славу Иисуса Христа.
– Как мне убедить их?
– Но вы король!
– Здесь я прежде всего глава воинства. И не могу направлять войска без доброй воли своих рыцарей и солдат.
Он медленно положил руку на плечо Уильяма.
– Я буду думать, кузен.
Той ночью свет долго горел в покоях короля. Он склонялся над картой, размышлял, отходил, вновь возвращался к ней и сопоставлял. Де Шампер, несомненно, весьма умен, и его идея нападения на Египет просто блестящая. Ричард уже здесь, в Яффе, впервые задумался, что поход на Иерусалим может оказаться гибельным для его армии. Как и понял то, что захвати он Египет… Даже не мысль о требовании взамен Иерусалима волновала его, а сознание, что он, король Англии, может взять Египет себе!.. У него в руках окажется огромная империя, он сможет торговать, набирать силы, готовиться к новым завоеваниям! Но кто поддержит его?
Погрузившись в размышления, Ричард не заметил, как прошла ночь, как стало светать. И только когда услышал, как в разрушенной Яффе бьют склянки на судах, призывающие христиан к утренней молитве, ибо все колокола града были разбиты сарацинами, Ричард Львиное Сердце понял, насколько это невыполнимо. Его не поддержат, за ним не пойдут. Не пойдут французы во главе с бургундцем Медведем, не пойдет строптивый Леопольд, не пойдут сирийские бароны, для которых важнее вернуть свои владения именно здесь, а не где-то в Египте. Однако… Есть еще итальянцы – венецианцы, генуэзцы, ломбардцы, пизанцы (все эти воины – торговцы!), – которым не может не понравиться план иметь свои базы на побережье богатого Египта. И было бы неплохо обещаниями будущих льгот отвлечь богатых генуэзцев от Конрада, который им ныне покровительствует. Может, именно они готовы будут направить свои галеры к берегам Египта.
– Господи, – Ричард опустился на колени перед распятием, – я только слуга Твой. Пусть же все случится по воле Твоей!
А за окном уже кто-то из крестоносцев пел:
Когда труба зовет в поход, Не время для утех.
Иерусалим нас всех зовет!
Наденем же доспех.
Иерусалим! Нет, он, глава воинства крестоносцев, должен прислушиваться к мнению тех, кого увлек за собой в далекую Палестину!
И все же в последующие дни Ричард был задумчив и погружен в себя. От размышлений его отвлекали только вылазки, которые он и его рыцари совершали в окрестностях Яффы. И, как обычно бывало, хорошая схватка бодрила и оживляла короля. Он был бесстрашен и дерзок настолько, что даже отчаянный в бою Медведь как-то заметил ему:
– Вы должны поостеречься, Ричард. Подумайте о нашем деле, государь! Вы душа воинства! Скорее баллиста будет стрелять без винта и рычага, чем христианское войско побеждать без короля Ричарда!
Тем не менее Ричард едва ли не каждый день отправлялся на конные разъезды, и редко когда дело обходилось без кровопролития. По сути, теперь для него повседневная реальность заключалась в убиении попадавшихся неверных. После очередной схватки, покидая поле боя, Ричард часто брал с собой по обычаю сарацин отрубленные головы павших, хотя случалось брать и пленных, среди которых порой попадались и эмиры. Они смотрели на страшного Мелека Рика с показной гордостью, но он видел в их глазах страх. После резни под Акрой они не верили, что их помилуют. И все же король приказал содержать их под надзором в почетном плену.
В один из дней, когда вернувшиеся после рейда вдоль побережья на юг корабли сообщили, что береговая линия выглядит спокойно, король решил отправиться в Аскалон. И занял его почти без происшествий.