«Мусульмане и франки смертельно истекают кровью, страна полностью разрушена, имущество и жизни приносятся в жертву обеими сторонами. Пришло время прекратить это. Наши спорные вопросы – Иерусалим, Святой Крест и страна. Иерусалим для нас – город великого поклонения, от которого мы не можем отказаться, даже если останется только один из нас. Мы не отступим, пока страна отсюда и до Иордана не станет землей Иерусалимского королевства. Крест, который для вас всего лишь кусок дерева, не имеющий ценности, для нас – важная святыня. Если вы все это отдадите, кровь перестанет литься и мы сможем договориться о мире, в котором нуждаемся как мы, так и вы».
Ричард хотел бы обговорить все спорные вопросы при личной встрече, а где и как это произойдет, он предлагал решить Салах ад-Дину. В заключение он упоминал о своем рыцаре Робере де Бретейле, которого захватили люди султана, приняв за самого Ричарда Львиное Сердце. Ричард сообщал, что готов обменять этого рыцаря на десять находившихся у него эмиров султана.
Онфруа де Торон даже перестал писать, изумленно взглянув на короля.
– Разумно ли это, Ваше Величество? Этот француз… Когда-то вы считали его своим врагом. И отдать за одного воина десяток эмиров…
– Он был в какой-то миг королем, Онфруа. И он спас меня. Это стоит больше, чем десяток каких-то неверных султана.
После отправки письма английский Лев долго сидел в одиночестве. Но, как оказалось, этот день принес ему еще не все горести. Ибо ближе к вечеру Ричарду привезли письма, одно из которых было от его человека из Рима. Прочитав послание, король взвыл, вскинувшись к просмоленной холстине, заменявшей в его покое свод.
– Ко всем чертям! – гаркнул он на Адама Толуорта, прибежавшего на его крик.
Письмо свернулось на столе, и Ричард отступил от него, словно опасаясь замараться, хотя и знал: это ему не поможет. Ибо он и так был уже испачкан клеветой. Клеветой своего союзника Филиппа Французского.
Поверенный Ричарда при дворе Папы Иннокентия сообщал в послании, что король Филипп Французский по пути домой заехал к святому престолу в Рим, где имел долгую беседу с понтификом и убедил Его Святейшество, чтобы тот счел его обет участия в крестовом походе выполненным. О, Филипп умел быть красноречивым! И даже свое малодушие и отказ от святого дела мог представить как подвиг: ведь будучи ослабленным болезнью, он поднялся с одра, отважно сражался, штурмуя Проклятую башню в Акре, и именно его штурм привел христианские войска к успеху. А потом… потом Филипп убедил Папу, что он был вынужден уехать из Святой земли из-за английского короля Ричарда.
Ричард яростно сжал кулак. Филипп, Филипп!.. Они играли еще мальчишками, они вместе охотились, спали на одном походном ложе в шатре, ели из одной тарелки. Как же ему нравился Филипп! Ричард многому учился у него, хотя порой и находил, что действия французского короля, скажем так, не слишком рыцарственные. Да, порой он разочаровывался в Капетинге, однако былая привязанность не проходила. И он знал, что всегда сможет подчинить себе Филиппа. Но всегда ли? Еще королева Элеонора пыталась убедить Ричарда, что между двумя монархами не может быть искренней дружбы, что однажды один предаст другого из государственных соображений. Матушка, как обычно, оказалась права. Разве не предал его Филипп, отказавшись от их общего обета отвоевать Гроб Господень! Жаловался, что все это из-за хворей, донимавших его… Можно подумать, что Ричарда они не мучают. Но вот Филипп уехал, а он, Ричард, разбил Саладина… И в душе надеялся, что Филипп, даже если и позавидует ему, не сможет не восхититься. И вот…
Шершавый свиток лежал перед Ричардом словно отравленная стрела.
«Его Величество Филипп Французский злословит по Вашему поводу перед Папой Римским. Он уверяет, что только Ваш яростный нрав и неумение ладить с людьми приводят к расколу среди предводителей крестоносцев. И если поход за освобождение Гроба Господнего окончится неудачей, то в этом будет только вина несдержанного короля Ричарда. Ибо Плантагенет желает присвоить себе все общие успехи в Святой земле и таким образом однажды разгонит свое воинство, как рыкающий лев разгоняет агнцев».
Ну, уж черта с два! Не дождется! Ричард покажет, что достоин выполнить свой обет. Он будет улыбаться лохматому бургундскому Медведю, он наладит отношения с Конрадом Монферратским, он испросит благословения у епископа де Бове, даже неудачником Леопольдом будет восхищаться – но он отвоюет с ними Иерусалим!