– Мы могли бы договориться иначе, Малик. К примеру… Я стал особенно уважать тебя, когда узнал, какой ты великий воин и сколько блестящих побед одержал в сражениях. Бесспорно, это султан отдавал приказ, но сражался и побеждал именно ты, Адиль. Я даже знаю, что кое-кто из эмиров почитает тебя куда больше, чем самого Салах ад-Дина.
Ричард умолк и внимательно посмотрел на эмира. Тот слушал с улыбкой, но последняя фраза заставила его напрячься. Однако не только сказанное королем вынудило его замереть, но и то, как теперь рассматривал его Плантагенет: будто товар, раба или породистого скакуна перед покупкой – с кончиков белых замшевых сапог до головы. Сейчас аль-Адиль был без тюрбана, его густые черные волосы с едва заметной проседью на висках были зачесаны назад от мыса на лбу. У него был тонкий, с горбинкой нос, красиво изогнутые брови и черные блестящие глаза – ироничные и полные ума; иссиня-черная борода, подстриженная с необыкновенной тщательностью, аккуратно обтекала пухлые яркие губы; в ней было несколько седых нитей, но само лицо – моложавое и полное достоинства. Станом Малик строен, исполнен силы, нарядно одет, отличается благородством манер. Такой мужчина должен вызывать интерес у женщин.
Именно это Ричард и произнес вслух, сказав, что его гость очень привлекателен и наверняка нравится прекрасному полу. После чего с улыбкой добавил, что знает одну даму-христианку, которую очень заинтересовал его вельможный друг-сарацин. Недаром же она с такой охотой отправлялась с ним на верховые прогулки близ Акры. Это было сделано по уговору меж Ричардом и аль-Адилем, когда король предложил своему приятелю-эмиру втайне от всех познакомиться с его сестрой Иоанной, называемой также Пионой в честь ее любимого прекрасного цветка. И хотя сама Пиона поначалу недоумевала, зачем ей надо кататься верхом в окрестностях города, однако потом сама с превеликой охотой стала выезжать на конные прогулки, а по возвращении ни словом не обмолвилась Ричарду, с кем проводила досуг во время этих выездов. Из чего Ричард сделал вывод – Пиона не хочет, чтобы король положил конец этим свиданиям. А еще он помнит полученную от аль-Адиля записку, в которой тот заверял, что нашел Иоанну Плантагенет просто обворожительной.
– О, наконец-то ты заговорил со мной о дивной королеве Сицилийской, – блеснул в улыбке белоснежными зубами посланник султана. – Я не решался сделать это первым. Однако признаюсь, что с тех пор не единожды вспоминал красоту твоей сестры, Мелек Рик. О, прекрасная Пиона! Ее гордые брови изогнуты, словно лук, губы подобны бутону розы, а сама она тонка станом, как тетива. Жизнь моя увяла бы, как ирис от дыхания пустынного самума, если бы не эта сладкая гурия… венценосная красавица!
– Да, моя сестра Иоанна красивейшая женщина в роду Плантагенетов. И вот я бы хотел…
Ричард не договорил, а встал и скрылся за занавеской, где в этот миг смолк перезвон струн Блонделя. Даже своему песнопевцу он не позволил бы услышать то, что намеревался сказать брату султана. И лишь после того, как услал менестреля, Ричард вернулся и, придвинув кресло к аль-Адилю, заговорил, понизив голос. Сказал, что его сестра свободна от брачных уз, хороша собой и достойна носить венец самой могучей державы. А такая держава может появиться тут, в Святой земле, если они договорятся.
– Прошу выслушать, друг мой Адиль. Ты ведь и ранее понял, что я не просто так устроил вашу встречу с Пионой. У нас в Европе… да и у вас в Сирии, так зачастую решаются многие государственные вопросы… посредством браков между венценосными особами. Ты понимаешь, к чему я клоню?
Аль-Адиль смотрел на Ричарда с легкой улыбкой, но глаза его оставались серьезными.
– Я внимательно слушаю, Мелек Рик! Мудрость твоя подобна шербету жарким днем. Говори же!
Ричард сложил руки и, глядя куда-то перед собой, стал излагать свои мысли.
Итак, Иоанна Плантагенет совсем недавно с удовольствием каталась верхом с аль-Адилем, и Ричард, зная свою сестру, понял, что просто так, не по собственному желанию, она бы не задерживалась настолько долго с незнакомым эмиром, если бы тот не заинтересовал ее. Ричард сам настоял на их знакомстве, ибо ему нравился аль-Адиль и он рассчитывал… О, тогда это была лишь слабая надежда, но если его сестра пришлась по сердцу брату султана…
– Я подумал тогда: «О великое Небо! Возможно, сам Всевышний хочет этого союза? И если нам породниться, это ли не способ уладить дело миром, вместо того чтобы вести бесконечные войны?»