— У меня глаза отца. Один. Второй – другой. Его пронзил осколок Сна когда я родилась. Полезная вещь. Теперь я вижу Тени. В семь лет я уже не боялась его взгляда. Я смотрела так же. Даже хуже. За это он возненавидел меня сильнее. Представь — это было возможным. Вардан меня защищал. Мой чудесный старший брат. Сегодня — день, когда он ушёл. В этот день всегда хочется говорить. Понимаешь?
Вардан помнил мать. Он говорил, что я похожа на неё, но не любил о ней рассказывать. В доме не осталось её портрета. Ни следа во Снах. Отец стёр всё. Таков закон для жриц Мрака. После смерти — нет памяти. Но Вар рассказывал. Шёпотом. По ночам. Когда приходил ко мне, чтобы прогнать чудовищ. Он говорил, что у неё были такие же чёрные волосы. Что она пела. Что пальцы её были покрыты кроваво-красными татуировками. И пахла она пеплом и кровью. Он говорил, что я пахну так же. Мой чудесный старший брат. Он ушёл, когда мне исполнилось четырнадцать. Ушёл ночью. Молча. Не попрощался. — Дайра обошла мальчишку с другой стороны и проверила узлы на его ногах. Достала кинжал из ножен на бедре. Провела лезвием по пальцу. Не до крови. Просто звук. Просто давление.
— Позёрство, — пробормотала себе под нос. Но в глазах — ничего. Пустота. Железо. Этот мальчишка мог привести её к брату. И ради этого она была готова на всё: играть, ломать, умолять, отрезать по кусочку годами, если нужно.
Мальчишка дёрнулся, когда она коснулась его поправляя узлы. Совсем ещё ребёнок. Серебристые татуировки на висках, мраморно-бледные радужки — почти как её левый глаз. Светлые волосы, уже длинные, как у всех Сновидцев.
Дайра замерла. Посмотрела. Тем взглядом. Тем, что делает воздух вязким. Тем, в котором её отец.
— Знаешь почему ты здесь?
Он замотал головой. На губах — кровь. На подбородке — слюна. В глазах — только отчаяние. Надежду она уже выжгла. Дайра вздохнула, она не любила ложь.
— Потому что ты родился Видящим Сны. Ты можешь видеть след прошлого. Такие, как ты, — видят с чем мы были рождены.
— Я...я не знаю...
— Врёшь. Вас учат молчать с 6 лет. А тебе больше.
Она наклонилась ближе. Медленно, почти ласково. Но её движение несло в себе холод.
— Скажешь мне, что ты видел… Что ты видел во Сне обо мне... Укажешь след к Варадану. И, может быть, останешься жив.
Он закрыл глаза. Тело дрожало. Луна обнимала мягким светом своего сына, но не могла помочь ему. Он прошептал:
— Там...там был Он.
— Кто?! – голос Дайры был тихим, как шипение змеи перед броском.
— Он... Тот, что идёт за тобой… Он держал тебя за руку.
Дайра замерла. На миг — как стрела в груди. Потом губы дрогнули, рот скривился — некрасиво, не по-человечески.
— Ты врёшь, — выдохнула она.
— Нет. — Прошептал лунный сын. — Ты...ты тогда смеялась.
Она вонзила взгляд в его глаза, пронзая до самой кости. Один янтарный — как пламя, другой белый — как снег. От этого взгляда дрожали не только голоса. Дрожали души.
— Никто не видел как я смеюсь, — прошипела она. — Только брат.
— Но Он видел... в том Сне.
— Сны врут. Особенно такие. И ты врёшь. — Она резко схватила его за подбородок, сжала. Щёки смялись под её пальцами — железными, ледяными.
— Ты видел это в Яви ?
— Н...нет.
— Тогда держи язык за зубами. Если ещё раз увидишь меня с Ним — я вырежу тебе глаза. А потом отдам их твоей матери. Пусть видит, как я тебя убивала. — Она отпустила его.
Мальчишка съёжился. Он понял: увидел не просто Сон. Что-то настоящее. Что-то древнее. Страшное. Что-то, чем она была до того, как стала Дайрой. Или чем ещё станет. Маленький жрец хрипло дышал, всхлипывал. В его крови дрожал страх, как медь в колоколе.
Дайра выпрямилась. Пепел с плеча — вниз. Рука — к клинку. Спина прямая. Лицо — камень.
— Тебя нельзя оставлять в живых, — сказала она тихо, будто самой себе. — Ты заглянул туда, где даже я боюсь быть.
Мальчик затих. Он смотрел на неё снизу вверх, как на судью. Луна гладила его своим светом — нежно, как мать. Но она не могла ему помочь. Дайра стояла над ним с клинком. Дыхание — ровное. Сердце — нет.
" Он видел... Он знает" — шептало внутри. Она подняла клинок. Лезвие чуть дрожало. Где-то в ней ныло желание вонзить его. Быстро. Чисто. Почувствовать, как металл входит в плоть. Почувствовать кровь. Жалости не было.
И тут воздух сгустился, будто мир вздохнул и не выдохнул. На коже — лёд. По венам — огонь.