– Надо же, говоришь чистую правду. А ведь ты у меня уже двенадцатая за неделю, и все это время мой прибор светился красным.
– Двенадцатая? Так много?
– Это я уже половину отшила. На вопрос о мечтах все девицы одинаково отвечали, что хотят выйти замуж за моего внука. Это понятно, он парень видный, аристократ в двенадцатом поколении, темный маг высшей категории, богатый. Но должна же девушка мечтать еще о чем-то?!
Ее слова меня насторожили – где-то я уже слышала про мага высшей категории. Но больше всего расстроило, что беседа идет не по плану. Я не собиралась откровенничать, тем более не собиралась замуж. О чем решительно заявила лире Леокадии:
– Меня интересует только карьера!
– Очень хорошо! – неожиданно обрадовалась дама и обратилась к мужу: – Урий, нам наконец-то повезло, у девочки есть характер! Она нам подходит!
Дедок в ответ всхрапнул, а я вскрикнула:
– Нет-нет! Я вам не подхожу! Я совершенно не умею готовить!
Определить лжи тут же засиял насыщенно-розовым, а бабушка Леокадия погрозила мне костлявым пальчиком:
– Врать нехорошо, детка, особенно старшим. Но даже если ты не умеешь готовить, не беда. Хемусик наймет кухарку.
– Хемусик? – переспросила я и едва сдержала смех.
Какое дурацкое имя для мага высшей категории! Хемусик Штром. За такого точно замуж не пойду.
– Мой внук… – Послышался скрип двери, старушка осеклась и прошептала псу: – Бублик, проверь!
Зверь бросился к двери, за которой, как оказалось, притаился мой папаша в полусогнутом состоянии, с приложенным к замочной скважине ухом. Если бы знала, что он решил подслушать, предложила бы ему свою магическую слуховую трубку. А теперь вышло неудобно, еще и Бублик вцепился в его галстук, повис и принялся грызть ткань. Стоявшая рядом мачеха завизжала, а близнецы, занявшие стратегическое место на лестнице, принялись гоготать.
– Что! Куда? Зачем?! – заорал пробудившийся ото сна дедушка жениха.
– Рожаю! – завопила мачеха, и мы с отцом и висящим на нем Бублике подбежали к ней.
– Булибердулис, к ноге! – скомандовала лира Леокадия. – Урий, отходим! – Дама живо собрала магические вещицы в сумку и поднялась с дивана. – Не будем вам мешать. Рожайте на здоровье.
Когда семейство жениха подошло к входной двери, мачеха умирающим голосом простонала:
– Надеюсь, Мартишка пройдет в следующий этап отбора?
– Увидим. – Леокадия пожала плечами. – О результатах сообщим дополнительно.
– Мартишка! – взвизгнула Содомка, как только за гостями закрылась дверь. Рожать она, кажется, передумала. – Ты опять нас опозорила!
– Да что не так? – возмутилась я.
– Все! Я спасла ситуацию, соврав, что рожаю, – визжала мачеха. – Посмотри на себя: платье порвано, в ответ на вопросы ты несла чушь! Ну какая работа в полиции?! Почему нельзя было сказать, что спишь и видишь, как бы выйти замуж за этого Хренусика?!
– Хемусика, – подсказала я, поразившись острому слуху женщины, ведь она стояла дальше от двери, чем отец.
– Не перечь Содомке! – подал голос папаша и обнял жену. – Ты нас подвела и опозорила. Впрочем, как всегда.
Я не собиралась слушать напрасные обвинения. Как по мне, так я вела себя вполне прилично: на вопросы ответила честно, ни разу не огрызнулась, даже рвотные пастилки не подсунула наглому псу, а вежливо терпела, пока он закусывал моим платьем. Отмахнувшись от родственников, поднялась в свою комнату, захлопнула дверь и переоделась в мужской костюм.
– Мартишка, открой! – не сдавалась мачеха, барабаня в дверь. – Мы еще не договорили! Ты не все нам рассказала!
– Вы же подслушивали, – хмыкнула я, вылезая в окно.
– Но не все расслышали, – попытался возразить отец, но я уже спрыгнула в кусты, и голоса родственников потонули в уличной какофонии.
Быстро добежала до соседнего проулка, там у одного из домов стояла желтая «Букашка». Запрыгнула в нее и направилась на окраину города – в дом, где меня всегда ждали, ни в чем не обвиняли и принимали такой, какая я есть.
Правда, мы с тетей совершенно забыли предупредить Вилку о моем преображении. И, войдя в лавку, я встретилась с тетушкиной помощницей. Она всплеснула руками, вскрикнула: «Мартин!» – и упала в обморок.
– Нет, теперь я вижу, что ты – это ты, а не он, – запихивая в рот очередную утешительную конфету, тяжело вздыхала Вилка, спустя полчаса сидя на кухне. – Но в первую секунду приняла тебя за Мартина. Так он выглядел, когда ему было пятнадцать.
– Прости, мы закрутились и забыли тебе сказать, – сокрушалась тетушка, отпаивая сотрудницу и мою подругу чаем.
А ведь собирались поведать Вилке историю моего проникновения во вражеский стан!