Я часто думала, что покину это здание либо в наручниках, либо в мешке для трупов. Третьего не дано.
Не было разумного объяснения, почему мой стол стоял в углу его кабинета. Не было логической причины, по которой он всегда держал меня в поле своего зрения. В здании было тридцать три этажа и бесчисленное множество мест, куда я могла бы уйти. Возможно, это была его идея пытать меня. А может, у него была какая-то странная мания контроля, о которой я предпочитала не думать слишком много.
В свой первый рабочий день я спрашивала у коллег, и все говорили, что ни один из его предыдущих ассистентов не работал с ним на одном этаже, не говоря уже об одной комнате. До меня у него был целый этаж в единоличном пользовании.
— Почему он так со мной поступил? — спросила я тогда у Ларисы из бухгалтерии.
Она только покачала головой и посоветовала:
— Не задавай лишних вопросов. Просто делай свою работу и старайся не привлекать его внимание.
Отличный совет, если бы он не смотрел на меня практически каждую минуту рабочего дня.
Его кабинет был роскошной клеткой. Каждая поверхность была отражающей, а это означало, что куда бы я ни повернулась, он был рядом. В полированном мраморе, в тонированном стекле, даже в экране выключенного телевизора на стене — везде мелькало его отражение. Словно одного Михаила Сергеевича было недостаточно, и вселенная решила дать мне сразу несколько версий.
Признание, которое мне стыдно произнести вслух: я никогда толком не понимала, чем занимается «Гром Групп». Я знала, что это многомиллиардный бизнес, включающий несколько отелей, ресторанов, авиакомпаний и любые другие отрасли, известные человечеству. Но этим мои знания и ограничивались.
Создавалось впечатление, что мой руководитель покупал любой бизнес, какой мог, и прилеплял к нему свою фамилию. «Гром Авиа», «Гром Отель», «Гром Медиа». Наверное, если бы в Москве продавался зоопарк, он бы назывался «Гром Зоо». И все животные ходили бы в чёрных костюмах и хмыкали вместо того, чтобы издавать свои собственные звуки.
Моя работа заключалась не в том, чтобы знать бизнес. Моя работа — знать своего руководителя и обеспечивать удовлетворение всех его потребностей.
Познать Михаила Сергеевича было невыполнимой задачей. Трудно узнать человека, который все двадцать четыре часа в сутки проводит за своим столом. Я никогда не видела, чтобы этот человек покидал комнату, за исключением нескольких важных встреч. И даже тогда он возвращался с таким видом, будто его насильно вытащили из родной среды обитания.
Я не преувеличиваю. Однажды, когда я отставала с проверкой почты, я приехала в здание в два часа ночи, и он был там. Сидел за своим столом, освещённый только светом монитора, и работал. Я думала, что у меня галлюцинации от недосыпа. Но нет, это был он. В том же костюме, в той же позе, с тем же отсутствующим выражением лица.
Я сомневаюсь, что он вообще спал. Его единственными приоритетами были его бизнес и его деньги. Возможно, где-то в его кабинете был спрятан гроб, в котором он отдыхал, как настоящий вампир. Это объяснило бы многое. Бледность. Нелюдимость. Отсутствие отражения в.… ладно, отражение у него было. Но остальное сходилось.
Даже после семи лет работы на этого человека его холодность и нелюдимость по-прежнему оставляли меня безмолвной. Он был загадкой, завёрнутой в тайну и упакованной в костюм от Hugo Boss стоимостью с мою месячную зарплату.
Клавиатура трещала под моими пальцами, пока я быстро набирала ответ финансовой команде, находившейся несколькими этажами ниже. Моё печатанье никогда не длилось долго. Как только я начала набирать скорость в ответах на входящие, воздух наполнил громкий шум бумаг, шлёпнувшихся о другой стол в комнате.
Я замерла. Это был звук, который означал, что мне сейчас что-то понадобится.
— Чем я могу вам помочь, Михаил Сергеевич? — вежливо выдавила я, стиснув зубы так сильно, что челюсть заболела.
— Кофе, — ответил хриплый и грубый голос.
Конечно. Кофе. Его величество соизволило произнести целое слово. Какая честь.
— Что-нибудь ещё?
Молчание.
Он не утрудился ответить. Просто снова уткнулся в свои бумаги, словно я была невидимкой. Или, что более вероятно, мебелью. Мебель ведь не требует вежливого обращения.
Я со вздохом отъехала от стола и поднялась. Поправила облегающую юбку и колготки, прежде чем выйти из комнаты. Когда ему требовался кофе, мне приходилось сбегать по лестнице на один этаж вниз до ближайшей кухни.
Побежки за кофе были моей любимой работой, потому что это означало возможность поговорить с другим человеком, а не только с моим молчаливым руководителем. Живым человеком, который использовал полноценные предложения и не общался исключительно хмыканьем и ледяными взглядами.