Его хватка была мёртвой, стальной, когда он неожиданным резким рывком притянул меня гораздо ближе. От его чудовищной силы я буквально рухнула вперёд, врезавшись в его твёрдую грудь всем телом.
Я инстинктивно ухватилась за ткань его рубашки обеими руками, чтобы не отскочить рикошетом от него и не улететь в противоположную сторону, как резиновый мячик.
Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя от шока и попытаться отодвинуться от его каменного живота.
— Что это вообще было?! — громко выпалила я, отчаянно пытаясь высвободиться из захвата.
Тёплая шершавая ладонь по-прежнему крепко держала мою руку в железных тисках, так что далеко уйти я физически не могла. Он старательно позаботился о том, чтобы я не могла отдалиться от него ни на жалкий миллиметр.
Мне было ненавистно, что он был выше меня больше чем на целых полметра и сложен как тридцатитрёхэтажное здание — весь из стали и бетона. Я отчаянно хотела выглядеть сильной и независимой, но он своим присутствием заставлял меня казаться совершенно жалкой и слабой.
— Вы что, действительно думаете, что можете просто так взять и уйти от меня? — прорычал он, и в его словах явственно сквозила тёмная, нешуточная угроза.
Если бы у Сатаны и Салтычихи родился ребёнок, которого потом воспитал бы сам товарищ Сталин в самые мрачные годы, это был бы Михаил Громов во плоти.
— Прошу прощения, — храбро погрозила я ему указательным пальцем свободной руки, — но вы просто обязаны уважать моё личное решение об уходе. Это моё законное право.
— Вы никуда не уйдёте, — упрямо проскрежетал он сквозь стиснутые зубы.
— Нет, уйду, — возразила я.
Ещё один низкий угрожающий звук, похожий на рычание раненого медведя.
— Нет, не уйдёте.
— Да, уйду, — упрямо парировала я, прежде чем устало вздохнуть и добавить: — Послушайте, я искренне пытаюсь вести себя профессионально и по-взрослому. Я же не сбегаю отсюда сломя голову посреди рабочего дня. Считайте моё заявление официальным уведомлением за положенные две недели.
В его радужках не осталось теперь ни малейшего намёка на привычную голубизну. Зрачки расширились до невозможности, пока он продолжал смотреть на меня сверху вниз с нечитаемым выражением лица. Если бы взгляды могли убивать наповал, я давно была бы уже разлагающимся трупом где-нибудь в подвале.
— Никакого уведомления не будет вообще, — его и без того хриплый голос стал ещё глубже и зловещее, будто им окончательно овладел первобытный гнев, — потому что вы просто-напросто никуда не уйдёте. Точка.
Я растерянно покачала головой из стороны в сторону.
— Честно говоря, я совершенно не понимаю, почему вы так настойчиво и упорно хотите, чтобы я осталась работать именно здесь.
Другими словами, я прямым текстом спрашивала, зачем ему вообще держать рядом с собой ассистентку, которую он, как мне всегда казалось, искренне ненавидит всей душой.
Он полностью проигнорировал мои справедливые слова и недовольно пробурчал очередной вопрос:
— Куда именно вы пытаетесь податься? В какую контору?
— Что? — не поняла я.
— Кто конкретно пытается увести вас у меня? — более чётко спросил он снова, и его хриплый голос настойчиво требовал немедленного ответа.
— Не понимаю, какое вообще это имеет к вам отношение, — резко огрызнулась я, чувствуя прилив раздражения.
Михаил Сергеевич зло проскрежетал:
— Это напрямую моё дело. Самое что ни на есть прямое.
Его тон был откровенно тираническим и властным. Он звучал так, будто искренне считал, что я безраздельно ему принадлежу, как вещь. Впрочем, он вообще думал, что владеет всеми и каждым в этой стране. Что, конечно, было не совсем правдой — ведь ему на самом деле принадлежало всего каких-то семьдесят процентов крупнейших бизнесов в России. Сущая мелочь.
— С чего вы вообще взяли? — смело бросила я вызов, демонстративно скрещивая руки на груди, чтобы нагляднее показать своё растущее раздражение. — У меня на заднице не написано большими буквами «Гром Групп».
Я моментально сжала губы в тонкую линию, как только эти неосторожные слова неожиданно слетели с моего языка. Несколько раз часто моргнула, прежде чем осмелиться поднять на него полный раскаяния взгляд.
Он стоял слишком близко ко мне. Неприлично близко. Я физически чувствовала его повсюду, всеми фибрами души.
Его терпкий мужской одеколон. Его подавляющую близость. Его безумные тёмно-синие глаза, сверлящие меня насквозь.
— Они что, предлагают вам большую зарплату? — его скрипучий голос стал опасно тихим и вкрадчивым, когда он медленно наклонился ещё ближе ко мне.