Оба одновременно повернулись друг к другу и многозначительно обменялись понимающими взглядами. Как будто молча соглашаясь в чём-то важном, о чём я не догадываюсь.
— Катюша, милая, как ты думаешь, возможно ли, что… — начала осторожно говорить мама, но потом её голос неуверенно затих, не закончив мысль.
— Возможно ли что? — насторожилась я.
Проведя натруженной рукой по своим поседевшим волосам, она глубоко вздохнула:
— Иногда бывает так, что, когда мужчина совершенно не знает, что делать, если женщина ему нравится… он начинает вести себя с ней крайне странно. Даже грубо.
Целую минуту я сидела, думая, что просто ослышалась из-за фонового шума в оживлённом кафе и грохота посуды.
Я недоверчиво уставилась на телефон:
— Это же то самое, что я всегда говорю Маше, когда мальчишки нарочно дразнят её на детской площадке в садике!
— Значит, ты в глубине души тоже думаешь, что твой суровый начальник втайне к тебе неравнодушен? — осторожно спросила мама, слегка лукаво кривя губу.
— Нет! Ни за что на свете! — быстро и категорично возразила я. — Вы просто никогда не видели его со мной вживую. Он искренне ненавидит землю, по которой я хожу. Он только и делает постоянно, что смотрит на меня букой и хмурится. А ещё он настоящий отшельник, и на всех смотрит свысока.
Мои любящие родители почему-то всегда упорно думали, что все вокруг тайно влюблены в меня. Даже тот угрюмый нелюдимый богач с характером медведя-шатуна, на которого я активно жаловалась им целых несколько лет подряд.
Настала очередь отца довольно ухмыльнуться и назидательно сказать:
— И правильно, и хорошо. Никто на этом свете недостаточно хорош для моей любимой Катюши.
— Спасибо тебе, папа, — сказала я со смехом, стараясь не чувствовать себя полной неудачницей от того, что меня так восторженно хвалят только самые родные люди — собственные родители.
— К тому же, — веско добавил отец, — этот ваш столичный бизнесмен Громов явно слишком стар для тебя, Катерина. Ты же совсем девчонка ещё.
Папа строго нахмурился и для пущей убедительности погрозил мне трясущимся пальцем прямо через экран телефона.
Михаил Сергеевич действительно был старше меня на семь лет. Он стал миллиардером и попал в списки Forbes, когда я только-только закончила школу. Он уже контролировал добрую половину экономики страны ещё до того, как я окончила университет.
— Не беспокойтесь об этом, — искренне успокоила я их, подняв руку в клятве. — Я скорее добровольно сую руку в работающий блендер, чем полюблю своего бывшего начальника. Я скорее сама выколю себе оба глаза ржавым ножом, чем хоть на шаг приближусь к нему. Я скорее подерусь с самим Фредди Крюгером в тёмном переулке, чем снова добровольно заговорю с Громовым.
Седые волосы упали на морщинистое, но всё ещё красивое лицо отца, когда он удовлетворённо и гордо кивнул:
— Вот это правильно! Вот это моя умница-девочка!
— Ты заслуживаешь по-настоящему хорошего, доброго парня, Катерина, — с чувством вступила мама, заглядывая мне прямо в глаза.
Я сразу же напряглась, прекрасно понимая, к чему именно клонит этот разговор.
— Слушай, у одной из твоих тётушек, которая живёт в вашем городе, есть хороший знакомый, — оживлённо начала мама. — Инструктор по теннису, молодой ещё, холостой.
Она торопливо запнулась, чтобы я не успела резко перебить её на полуслове.
— Он очень милый и симпатичный, — продолжила она убедительно, — и он просто обожает детей! Может быть, дадим ему твой номер?
Я покачала головой, и в голосе послышались защитные нотки:
— У нас с Машей всё хорошо. Мне не нужна помощь.
— Мы знаем, родная, — сказал папа с уверенностью в голосе. — Мы просто думаем, что тебе, возможно, нужна компания.
— Мне не нужна компания. У меня есть Маша…
Мама перебила меня:
— Тебе нужна мужская компания. Кто-то, кто будет о тебе заботиться. Кто поможет донести тяжёлые сумки из магазина. Кто починит кран, если что-то сломается.
Не было слов, чтобы описать, насколько я не согласна, но я промолчала. Я всегда хотела радовать родителей и делать их счастливыми. Не хотела видеть в их глазах разочарование.
Помня об этом и о том, что они не успокоятся, пока я не выйду замуж за какого-нибудь случайного парня, я выпалила первое, что пришло в голову:
— У меня есть парень!
Оба моих родителя радостно вскрикнули. Они звучали как детёныши птеродактилей, которых только что накормили. Их улыбки превратились в широкие усмешки, и я поняла, что влипла по-настоящему.