— Как его зовут? — спросила мама, подавшись вперёд.
— Кем он работает? — добавил папа, явно оценивая перспективы.
— Вы любите друг друга? — спросили они хором, и я почувствовала, как краснеют уши.
Мне стало стыдно за ложь, как только я это сказала. Я не хотела врать, но слова сами сорвались с языка, и теперь я не могла взять их обратно. Тем более, когда они выглядели такими счастливыми за меня. В их глазах светилась надежда, которую я не видела уже давно.
— Ты должна привезти его, когда приедешь с Машей в гости в следующий раз, — сказала мама, и это прозвучало скорее как приказ, а не просьба. — Мы приготовим праздничный обед.
Как я видела ситуацию, у меня было три варианта. Первый — выйти в мир и найти парня. Что казалось невероятным, учитывая мой график работы и полное отсутствие времени. Второй — нанять парня, если дойдёт до крайности. Хотя где искать таких, я понятия не имела. Третий вариант — никогда больше не навещать родителей. Что тоже не вариант.
Когда Маша, подпрыгивая, вернулась к столу, я передала ей телефон, чтобы она могла поговорить с бабушкой и дедушкой. Она тут же защебетала о своих новых раскрасках и любимых мультиках. Я слушала их разговор минуту-другую, прежде чем мои мысли унеслись в другую сторону.
Мои мысли были слишком заняты, чтобы присоединиться к их беседе о каком-то детском шоу, которое обсуждала Маша с неподдельным восторгом.
Я думала о жарком разговоре с Михаилом Сергеевичем ранее. Он не собирался меня отпускать. Его слова всё ещё звучали в ушах, и я не могла понять, что за ними скрывается — простое нежелание искать нового помощника или что-то большее.
Мне нужно было найти способ вырваться от него.
Глава 6
Испытание огнём — так говорили о проверке человека на прочность. Это означало поместить кого-то под невыносимое давление, чтобы испытать его силу духа. Проверить его способности, характер и то, из чего он на самом деле сделан.
Михаил Громов был моим личным испытанием огнём.
Мне было всего шесть лет, когда я впервые приехала в родной город моей мамы. Я до сих пор помню нашу первую поездку в местную церковь, где она неторопливо рассказывала мне о Страшном суде. О том самом дне, когда каждого человека после тщательной оценки всех его земных поступков отправят либо в ад на вечные муки, либо в рай к светлым ангелам.
Мой начальник был единственным, кто мог так сильно влиять на мои принципы и мой нрав. Он словно специально вытаскивал из меня самую яростную и неконтролируемую сторону моей личности.
Бывали долгие ночи, когда я не могла уснуть, терзаясь мыслью о том, что из-за противоречивых чувств к своему начальнику я давным-давно потеряла своё место в раю. Речь шла как об убийственных фантазиях с его участием, так и о других, весьма греховных мыслях, которые я старалась не допускать.
Я вошла в просторный монохромный кабинет с робкой надеждой на то, что его ледяной взгляд не испепелит меня прямо на пороге.
Его хмурый взгляд и резкий, командный голос стали моей привычной утренней рутиной каждый божий день, когда я переступала порог офиса. Но сегодня, после всей этой драматичной истории со вчерашним внезапным заявлением об уходе, в воздухе витал скорее страх. Причём обоюдный.
— Доброе утро, Михаил Сергеевич, — я посмотрела дьяволу прямо в глаза и произнесла стандартное приветствие максимально ровным голосом.
Михаил Громов выглядел невероятно брутально, развалившись в своём кожаном кресле за массивным тёмным столом. Вчерашняя небритость превратилась в густую лёгкую щетину, а чёрные волосы были взъерошены так, будто он провёл ночь, хватаясь за голову или вообще не ложился спать.
С его безумным взглядом дикого зверя и внушительной статью он больше походил на медведя, только что зашедшего с сибирской тайги, чем на преуспевающего московского бизнесмена в дорогом костюме.
Он был чистосердечным и законченным козлом по жизни, но при этом никто не мог отрицать тот факт, что он чертовски, невыносимо красив.
Я определённо сошла с ума, если замечала подобные вещи.
Тёмно-синие, почти металлические глаза внимательно оглядели меня с головы до ног. Как это обычно бывало по утрам, когда он видел меня впервые за день. Его невозмутимый тяжёлый взгляд медленно скользнул по моему небрежному пучку на затылке, затем задержался на платье в яркую полоску «зебра» всех возможных цветов радуги и наконец остановился на чёрных плотных колготках.
В ответ на моё бодрое приветствие я удостоилась лишь невнятного хриплого мычания, которое с большой натяжкой можно было принять за ответ.
— А-ха! — торжествующе воскликнула я, театрально указывая на него указательным пальцем. — Сегодня вы даже не сможете отчитать меня за очередное опоздание, потому что я, наконец-то, пришла рано! Аж на целых пятнадцать минут!