Она задумчиво кивнула в знак согласия и одарила меня широкой улыбкой, в которой не хватало одного молочного зуба. А потом радостно подпрыгнула к входной двери и постучала по дереву своим особым ритмом — три быстрых стука и один медленный.
Через несколько минут дверь открыла Полина, и я сразу поняла, что что-то не так. Она была в совершенно растрёпанном виде, какого я за ней никогда не видела. Её светлое каре торчало в разные стороны, словно она всю ночь теребила волосы руками, пряди топорщились на макушке беспорядочными клочками. Под её широко раскрытыми глазами виднелись тёмные синяки усталости, а любимое платье в цветочек было всё измято и покрыто какими-то непонятными пятнами.
— Полина? — осторожно спросила я, и в моём голосе невольно зазвучала тревога. — У тебя всё в порядке? Ты выглядишь... уставшей.
Её улыбка была яркой, но какой-то ненастоящей, недотягивающей до глаз — профессиональная маска воспитателя, за которой явно скрывалась проблема:
— Не совсем, если честно.
Маша инстинктивно прижалась к моему животу, вцепившись ручонками в мою футболку, и с беспокойством глядя на воспитательницу, осторожно спросила:
— Полина Андреевна, что случилось? Вы заболели?
Мелодичный голос Полины был полон искреннего огорчения, когда она сообщила новость, разводя руками:
— У нас тут целое наводнение приключилось. Сантехник весь вечер и всю ночь пытался починить трубы и остановить течь, но сегодня уже ничего не сделаешь. Вода добралась даже до игровой комнаты.
— О нет, — вырвалось у меня, а следом выпорхнула главная, насущная забота: — А детей ты сегодня сможешь принять? Или совсем никак?
Полина виновато покачала головой, и в её глазах мелькнуло сочувствие:
— К сожалению, нет. Я не могу оставить детей здесь. Это небезопасно — везде вода, да и электрику отключили на всякий случай.
Я понимающе кивнула, мысленно уже перебирая варианты, которых, по правде говоря, не было.
— Мне правда очень жаль, Катюша, — искренне сказала она, переходя на ласковое обращение. — Если бы был хоть какой-то способ...
— Ничего страшного, — успокоила я её и послала самую дружелюбную улыбку, на какую была способна в этот момент. — Не переживай, что-нибудь придумаем. Надеюсь, ты быстро всё уладишь с этим потопом.
Мы с Машей попрощались с бедной, измученной воспитательницей и заспешили обратно по улице, теперь уже без определённой цели.
— Куда же я теперь пойду, мам? — спросила дочка, снова взяв меня за руку покрепче, пока мы переходили оживлённую дорогу на зелёный свет. — Домой?
Больше отдать её было абсолютно некуда. В Москве у меня не было ни родственников, ни друзей, которые могли бы помочь в такой ситуации. Все мои знакомые работали, да и близких подруг с детьми у меня никогда не было. Я уже и так опаздывала на работу, некогда было стоять на месте и долго размышлять над вариантами.
— Видимо, сегодня у нас день «приведи ребёнка на работу», — сказала я с лёгким нервным смешком, хотя внутри всё сжалось от напряжения. — Посмотрим, как дядя Матвей отреагирует.
Небоскрёб «Гром Групп» величественно нависал над нами обоими. Он гордо возвышался над всем городом и был виден практически отовсюду за двадцать километров в округе. Здание просто источало роскошь и власть: чёрный зеркальный фасад сверкал под ярким московским солнцем, отражая облака и соседние строения.
Дорогой монохромный декор в чёрно-белых тонах был фирменным стилем компании и в просторном лобби на первом этаже. Огромное пространство было заполнено шикарными хрустальными люстрами размером с автомобиль, мраморным полом с чёрными прожилками и прочей замысловатой отделкой, от которой захватывало дух.
— Ух ты, — восхищённо выдохнула Маша, медленно поворачиваясь вокруг себя и разглядывая всё вокруг с открытым ртом. — Тут прямо как во дворце из сказки!
Место и правда было невероятно красивым. Я всегда так думала с того самого дня, как впервые переступила порог этого внушительного здания на собеседовании с Михаилом Сергеевичем семь лет назад. Тогда я ещё не знала, что это красивое место — позолоченная тюрьма, которой правит сам дьявол в безупречном деловом костюме. Дьявол с манерами аристократа и холодным сердцем.
— Здесь что, настоящий король живёт? — снова спросила Маша, продолжая с любопытством разглядывать потрясающий интерьер и показывая пальчиком на огромную люстру. — Мама, смотри, какая красивая!
— Он бы очень хотел быть королём, — пробурчала я себе под нос, беря маленькую тёплую ручку и решительно направляя девочку к лифтам. — Или императором. Ему бы понравилось.
Несколько сотрудников в строгих костюмах узнали меня по пути через просторный холл. Их лица выразили неподдельное любопытство и удивление, когда они заметили рядом со мной маленькую девочку со светлыми пшеничными волосами, собранными в два весёлых хвостика.