Я просто не смогла удержаться и украдкой быстро взглянула на могучего генерального директора из-под ресниц. Наши взгляды с Михаилом Сергеевичем встретились практически мгновенно, словно он только и ждал, когда я посмотрю.
Его стальные глаза казались особенно тёмными, почти чёрными, скрытыми под тяжёлыми веками, и в них читалось предупреждение, когда он смотрел прямо на меня и произнёс весомо:
— Личные дела. Сугубо личного характера.
Я совершенно не представляла, какие вообще личные дела могли быть у него в Сочи. Разве что он решил сделать жизнь настоящим адом не только мне, но и какому-нибудь ни в чём не повинному курортнику. Вполне в его духе.
Круглый мужчина наконец-то заметил, что в просторной комнате присутствует ещё кто-то, кроме них двоих, потому что с трудом развернулся в скрипучем кресле. Его маленькие глазки-бусинки любопытно встретились с моими, и он принялся разглядывать меня с неприкрытым, откровенным интересом.
— А вы кто будете, девушка? — спросил низкий голос с нескрываемым любопытством.
— Екатерина, — ответила я вежливо. — Личная помощница Михаила Сергеевича. Работаю здесь уже семь лет.
— Очень, очень приятно познакомиться, Екатерина, — галантно объявил круглый человек, продолжая откровенно разглядывать меня, и внезапно спросил прямо в лоб: — Вам нравится работать с Михаилом Сергеевичем? Он хороший начальник?
Дьявол во плоти, о котором как раз шла речь, недобро сузил на меня глаза из-за своего огромного стола, явно предупреждая, чтобы я держала язык за зубами.
— О, он просто потрясающий! — воскликнула я нарочито фальшиво-радостным, приторным тоном, широко улыбаясь. — Каждое утро я просыпаюсь ни свет ни заря и от всей души благодарю судьбу за то, что мне выпала такая невероятная честь работать именно с ним. Он такой душевный человек, такой добрый и отзывчивый, и я безмерно благодарна за эту чудесную возможность просто знать его лично.
Мужчина издал короткий, довольный смешок, явно оценив мой сарказм, прежде чем медленно повернуться обратно к Михаилу Сергеевичу и прокомментировать с улыбкой:
— Очаровательная девушка. Очень живая.
Ледяной, пронизывающий взгляд Михаила Сергеевича был намертво прикован к моей наигранно фальшивой улыбке, когда он сухо произнёс сквозь зубы:
— Несомненно очаровательная. Иногда даже слишком.
Илья Семёнович наконец перешёл непосредственно к цифрам и конкретике. Он обстоятельно обсудил точную стоимость своих ночных клубов, потом подробно поговорил о долях в будущих партнёрствах и процентах. А потом и вовсе начал непринуждённо жонглировать астрономическими числами с восемью, а то и девятью нулями.
Пока неспешно шли эти скучные деловые переговоры, в моей взбалмошной голове неожиданно созрел просто блестящий план. Дерзкий план, который обязательно заставит этого дьявольского генерального директора пожалеть о том дне, когда он решил навсегда привязать меня к этому проклятому месту.
Я аккуратно подняла трубку чёрного настольного телефона и медленно поднесла её к уху. На том конце провода, естественно, никого не было, но это совершенно не помешало мне громко позвать своего начальника:
— Михаил Сергеевич?
— Да, Екатерина Петровна? — немедленно спросил Михаил Сергеевич, мгновенно прервав важный разговор с мужчиной практически на полуслове.
— Простите, что отвлекаю, — сладко сфальшивила я, старательно держа трубку у уха. — Вам срочно звонит ваш лечащий врач и настойчиво спрашивает, исправно ли вы принимаете прописанные таблетки от синдрома раздражённого кишечника. Он очень беспокоится.
Мощная рука моего начальника, вся в проступивших синих венах, резко поднялась к лицу, и он жёстко, с нажимом провёл ею по щетинистой челюсти. Жест выдавал крайнее напряжение.
— Какого такого синдрома? — он произнёс это особенно опасным, низким тоном, словно недвусмысленно предупреждая меня.
— Вы что, совсем не помните, Михаил Сергеевич? — невинно спросила я, старательно изображая искреннее удивление. — Неужели забыли? Помните же, вы тогда в больнице умудрились намертво забить унитаз из-за всей этой ужасной диареи...
Илья Семёнович растерянно переводил недоумевающий взгляд с одного на другого, словно мы оба разом сошли с ума, и он попал в сумасшедший дом.
— Прошу прощения, уважаемый Илья Семёнович, — сфальшивила я нарочито озабоченным, участливым голосом, аккуратно кладя трубку обратно на место. — Я уже давным-давно уговариваю Михаила Сергеевича есть поменьше острой шаурмы, но он никак не хочет меня слушать.
Если бы взгляды действительно могли убивать наповал, я бы прямо сейчас медленно разлагалась на блестящем мраморном столе Михаила Сергеевича, превратившись в груду костей.