Вместо честного и очень плохого ответа я сказала:
— Дядя Матвей вырвал прямо на пол в кабинете у моего начальника. Прямо на пол.
— Фу-у-у, — она фыркнула со смешком, сморщив нос. — И это было очень смешно?
— Уморительно, — тут же ответила я и добавила: — Но дразнить его можно будет только недели через две. Пусть сначала отойдёт от позора.
Внимание Маши переключилось на торт, который я испекла раньше. Она с нескрываемым восхищением разглядывала украшенный бисквит, стоявший рядом с ней на столешнице, как музейный экспонат.
Сколько себя помню, я мечтала открыть кондитерскую. Я хотела каждый день печь торты, украшать их сахарными цветами и давать волю своей креативности. Хотела, чтобы люди приходили и выбирали, улыбались, делали заказы на праздники.
Белая мастика была простой, но на поверхности торта я воссоздала сцену из самой мрачной сказки — избушку Бабы-Яги в глухом дремучем лесу.
Я использовала карамелизированный сахар и палочки корицы, чтобы сплести саму избушку на курьих ножках, а затем добавила фигурку костяной ноги, выглядывающей из мутного окошка. Рядом, из марципанового мха, тянулись к домику длинные щупальца тёмного лешего, будто собираясь схватить неосторожного путника.
Выпечка была тем, чем я занималась, когда злилась. Агрессивное замешивание теста, хлопья муки, взметнувшиеся облаком, — всё это здорово помогало мне выпустить пар и не наговорить лишнего.
Этим и объяснялось, почему за последние семь лет я испекла целую лесную глушь тортов. Хватило бы накормить небольшую деревню.
— Думаю, твоей избушке не хватает жути, — объявила Маша, сосредоточенно глядя на творение и прищурив один глаз, как настоящий критик. — Надо, чтобы из трубы шёл не просто пар, а настоящий болотный туман. И кровушки на пороге не хватает. Я принесу вишнёвое варенье.
Она определённо была моей дочерью. Помимо пшеничных волос и маленького носика, она унаследовала от меня и творческую жилку, и любовь ко всему мрачному и загадочному.
Надеюсь, я не передала ей по наследству и свою огромную одержимость фильмами ужасов. Хотя, судя по тому, как она смеётся во время просмотра «Корпорации монстров», шансов мало.
Люди часто говорили, что я — ходячий оксюморон. Несмотря на мою любовь к потрохам и кровище, большинство видело во мне добрую, заботливую девушку с милой улыбкой.
Эти люди явно не видели, как я общаюсь со своим начальником.
Вишнёвое варенье полетело во все стороны, пока Маша щедро покрывала порог Бабы-Яги «поддельной кровью», старательно размазывая её маленькой кисточкой для выпечки.
Я поцеловала макушку маленькой головы.
— Выглядит потрясающе. Прямо как в настоящем страшном лесу.
Торт был тяжёлым в моих руках, когда я осторожно переставляла своё новое творение туда, где было лучше освещение — под торшер у окна. Достала телефон и сделала несколько снимков с разных ракурсов.
«Ледышка Катерина» — так назывался мой сайт. Там я выкладывала фотографии тортов и писала рецензии на фильмы ужасов. Я создала его пару лет назад, чтобы зарабатывать на выпечке тортов на заказ и, может быть, когда-нибудь накопить на собственное дело.
— Ты почитала задания для садика? — спросила я дочь, которая в это время резво скакала по кухне, напевая что-то неразборчивое.
— Не хочу читать, — заныла она, останавливаясь и драматично вздыхая. — Пожалуй, подожду, пока по этой книге фильм снимут.
По крайней мере, я знала, что её не подменили в роддоме. Она была моей мини-копией во всех смыслах.
Я не позволила сочувствию проступить на лице и мягко, но твёрдо сказала:
— Сделаем это завтра, после того как я вернусь с работы. И никаких отговорок.
Маша покачала головой, бросила мне озорную улыбку и убежала с кухни в свою комнату, где немедленно начала что-то громыхать.
Наша двухкомнатная квартира была небольшой, но идеальной. Этот яркий дом напоминал, что я сама что-то построила и достигла. Без чьей-либо помощи.
Всё в доме — от фиолетового холодильника до зелёного дивана — я купила сама. Я сама украсила всё — от жёлтых стен до оранжевых ковров.
Не без помощи дочери, разумеется, которая и выбрала такую сочную цветовую гамму. Иногда мне казалось, что мы живём внутри радуги.
— Мам! — позвала Маша, и я услышала, как её лёгкие шажки несутся из спальни в ванную. — Мне нужно Громово!
«Громово» было в нашем доме кодовым словом для похода в туалет «по-большому». Это избавляло нас от менее благозвучных выражений и позволяло мне от души посмеяться над фамилией моего демона-начальника.
Пока я собирала телефон со столешницы и направлялась в гостиную, я крикнула в ответ: