Светлана: ЛИКОРИСКА, Вы сами попросили совета. Не нужно вставать на дыбы за то, что я сказала.
ЛИКОРИСКА: Светлана, Именно, совета, причем в другом вопросе. Если бы я хотела услышать мнение относительно того, как уютно мне сидится мои тридцать-сорок минут в течение почти двенадцатичасового (а то и больше) рабочего дня, то я бы непременно так и написала, чтобы не ввести никого в заблуждение и заставить потратить свое время на совершенно бесполезные слова.
Марьяна_lovely: Девочки, не ссорьтесь…
Ирочк@: ЛИКОРИСКА, Делай так, как посчитаешь нужным. Кто бы что ни посоветовал — окончательный выбор всегда остается за нами.
Женечка: ЛИКОРИСКА, Вытряси из своего начальника крутую должность. Дел-то!
Sweet_Rose: Ага. Или пару миллиончиков!
Женечка: Эх, фантазировать о применении денег можно бесконечно…
***
В понедельник я переступила порог здания компании на сорок минут раньше начала рабочего дня для того, чтобы привести в готовность кабинет босса и перечень документов первичной важности к его появлению. Сделать влажную уборку, проветрить помещение, нормализовать температуру воздуха и так далее по длиннющему списку утренних дел.
Приветствуя немногочисленных встречавшихся мне на пути ранних пташек-сотрудников, я допивала уже остывший кофе и гнала от себя желание вернуться в постель, закутаться плотно в одеяло, нырнуть в него с головой и абстрагироваться от всего мира.
Секретарь Земского, зажав между плечом и ухом телефонную трубку, договаривалась с кем-то о записи на прием к Владиславу Валерьевичу. Ее длинные смуглые пальцы порхали над клавиатурой с астрономической скоростью, а на лице лучилась дежурная широкая улыбка, как будто человек, с которым женщина вела беседу, присутствовал здесь и мог видеть ее старания произвести положительное впечатление.
Я негромко поздоровалась с секретарем, получила в ответ быстрый кивок и чуть более искреннюю улыбку, и прошмыгнула в свой кабинет. Бросила сумку на стол, включила компьютер и подошла к окну, отворив одну створку. В комнату ворвался легкий нежный поток прохладного ветра с шумом автомобильного движения.
Мне стоило приобрести еще один стаканчик с бодрящим напитком. Одной порции кофеина не хватило для того, чтобы помочь моему мозгу настроиться на пришедшие будни. Усугубляющим эффектом служило и то, что я по прошествии ночи так и не пришла к решению касательно видео. Мои попытки выискать ответ привели к еще большему непониманию сформировавшейся ситуации.
Разрываясь между желаемым и неправильным, я сомкнула глаза лишь с рассветом.
Флешка с видео покоилась во внутреннем кармашке моего приталенного сине-серого пиджака, чуть ниже грохотавшего сердца. Не обязательно было брать и таскать с собой повсюду доказательство бесславных деяний с Владиславом Валерьевичем, но это в каком-то роде придавало мне уверенности, что в течение дня я смогу понять, как поступить.
Чаша весов с потревоженной совестью символически перевешивала чашу с подрагивающим, но искрометным огоньком азартности.
Я и до вчерашнего вечера чувствовала что-то неладное за завесой беспамятства, и отказ Земского рассказывать детали ночи принимала за его стремление продемонстрировать способность к бесподобной словесной желчи.
Теперь понимала, что к чему.
У босса имелись аналогичные веские причины, чтобы похоронить в прошлом наш непредсказуемый альянс без дальнейшего обнаружения подробностей.
Тем не менее, отжег он не по-детски.
Я приглушила смех ладонью, осторожно приложив ее ко рту, чтобы не испачкаться помадой. Стремительно вслед за воспоминанием о впечатляющем танце на Красной площади последовал более поздний эпизод, в котором Земской поцеловал меня.
Мы оба хороши.
Как же сильно нужно было напиться, чтобы допустить это?
И как у меня хватило ума все зафиксировать, отправить брату, а после удалить с телефона для того, чтобы никто без спроса не сделал этого за меня? Со стопроцентной уверенностью заявляю, что Владислав Валерьевич, пока я пускала слюни в его подушку, забрался в мои файлы и проверил их на наличие свидетельств. Любой бы так сделал на его месте. Потому-то он был таким расслабленным субботним днем, ведь ничего не обнаружил и, следовательно, решил, что еще перед тем, как провалиться в глубокий сон, я все собственноручно стерла.