— Да. Имел честь только что увидеть лично, — Земской поджал губы.
Я не горела желанием разворачиваться к начальнику лицом для очередного столкновения с его суженными и жутко въедливыми глазами, поэтому постаралась как можно неприметнее перемещаться к выходу, но затылком явственно ощущала концентрацию внимания босса яростной волной огня, разливающейся по всему телу.
— Анжелика? — тягучий глубокий голос Владислава Валерьевича заставил меня замереть на месте.
Против воли я обернулась на зов и взглянула на него.
Присев на край стола, Земской скрестил руки на груди, манифестируя их мускулистость и мощность.
— Если вы обладаете столь сильной страстью к пению, то вам следует посетить караоке-клуб, или устроиться работать в подобное заведение, чтобы в полной мере получать наслаждение, — в небезызвестной язвительно-сухой манере выговорил он замечание. — Насколько я понял, нынешние обязанности вгоняют вас в смертельную тоску? Исправить это не составит мне ровным счетом никакого труда. Я бы не хотел, чтобы вы чувствовали себя дискомфортно здесь.
Стоп. Нет. Так дальше не пойдет.
Я просто танцевала, немного забывшись.
Я выполняла то, что должна была, но в слегка иной манере, понравившейся мне. Разве где-нибудь было прописано, что, подготавливая рабочую зону босса, я должна делать все в гробовом молчании без малейших движений в сторону, как чертов робот? К тому же, до начала формального рабочего дня оставалось еще немного времени, и мое пребывание в офисе можно считать неофициальным.
Я абсолютно точно не заслужила всего, что высказал Земской.
После его броского выпада в мою сторону от робости и боязливости решительного поведения во мне не осталось следа.
Глава 10
Бесконечный поток выражений, как флегматично колких, так и содержащих в себе сердитые ругательства, мельтешили в сознании подобно рою ос, у которых только что разворотили гнездо. Желание отыграться, поставить босса на место, гордо и победоносно предъявить преимущество перед мужчиной с чертовски раздражающим авторитетным видом с каждым мгновением крепло, как и то, с какой силой я сжимала кулаки.
Казалось, стоило мне стиснуть зубы чуть плотнее, и они раскрошились бы в горстку белоснежного песка у заостренных мысков синих замшевых туфель. Видимо, стремительное превращение из кроткой подчиненной в свирепую, кровожадную мстительную стерву достаточно ясно отразилось на моем лице, потому что Владислав Валерьевич зашелся в негромком кашле, словно чем-то подавился — надеюсь, кичливостью, она у него через края лилась бурными ручьями.
С выразительным беспокойством, чувствуя грядущее столкновение с ураганом, он переместился с края стола в директорское габаритное кресло и нервно вжался в кожаную обивку. Окинув меня беглым взором с головы до ног и в обратном направлении, Земской быстрым движением руки провел по подбородку, резко втянул в себя воздух и отвел взгляд к монитору выключенного компьютера.
— Вы хотите мне что-то сказать? — поинтересовался босс, усердно изображая неожиданную сосредоточенность, как если бы экран был включен. — У меня много дел. Я не столь щедр, чтобы растрачивать поджимающее время впустую на ваше молчание.
Сукин сын, мысленно пропела со злорадством, сейчас я сотру в порошок твой гонор!
— Точнее показать, Владислав Валерьевич, — придав своему голосу максимальную любезность и мелодичную сладость, произнесла я, поправила покоившиеся на плечах крупные локоны и уверенной походкой направилась к Земскому.
Удивительно, как быстро меня наполнило ощущение убежденности в безнаказанности за то, что я, теперь уже не колеблясь, собиралась предпринять. Страх и недоумение покинули чертоги сознания, пришедшая душевная легкость в совокупности с бьющимся в точках пульса адреналином побудила эндорфин в теле к мощному выбросу.
Все эти недели я терпела, терпела, вбирала в себя негатив, как губка, но забыла, что сосуд моего терпения имел дно, тонкие хрупкие стены. Болезненное и утомляющее давление содержимого, в конце концов, стало невыносимым. Образовались трещины, сквозь которые пустились просачиваться самые различные эмоции, продолжая ломать сосуд. В итоге незначительная, на первый взгляд, и привычная вещь способствовала основательному разрушению.
Сам того не осознавая, Владислав Валерьевич спровоцировал меня, активировал ядерную бомбу.
Родители воспитывали меня божьим одуванчиком, и, ох… какие же серьезные метаморфозы претерпел мамин и папин ангелочек, превратившись в неумолимую молодую женщину! Нет, конечно, мне еще шагать и шагать до главной героини фильма «Убить Билла». Однако чувствовала я себя не менее эффектно, чем невероятная Ума Турман в киноленте — когда задрала подбородок чуть ли не до потолка, растянула губы в услужливой улыбке, мягко вышагивая, виляя бедрами и представляя, что это тоже часть фильма. Моего фильма.