Я приложилась затылком. Острое жжение пронзило заднюю нижнюю часть головы, огненной волной спустившись вдоль позвоночника к копчику, где локализовалась тупая ноющая боль. В глазах немного кружилось и плыло, хаотично и завораживающе танцевали причудливые звездочки.
Я принялась быстро-быстро моргать, чтобы избавиться от неясности зрения.
— Вы так и будете лежать на мне? — пробурчала я, уставившись на босса.
Теплое дыхание Земского легким ветерком коснулось моих щек, после чего те вспыхнули. Незамедлительная реакция на чудовищно близкое нахождение босса не заставила себя долго ждать.
— Да, — совершенно спокойно заявил он.
Я поперхнулась удивлением.
Что-что, простите?!
— Это не смешно, — прошипела я.
— Разве вы видите на моем лице улыбку? — он вопросительно изогнул бровь. — Насколько я понял, именно этого вы добивались. Как ощущения? Вы достаточно удовлетворены?
Ах ты ж сволочь!
— Немедленно слезьте с меня!
Вклад колоссальных усилий в попытку подтянуть к груди руки, зажатые между мной и Земским, не венчались успехом. Владислав Валерьевич намеренно не ослаблял давления, чтобы не позволить мне добиться и малейшего прогресса. Я гневно пыхтела и энергично ерзала под мужчиной, проявляя страстное упорство в желании освободиться.
Босс с откровенным наслаждением забавлялся зрелищем моих яростных конвульсий.
— Знаете, а это уже называется домогательством! — не унималась я.
— Я еще даже не пытался домогаться вас, Анжелика, — хмыкнул Земской.
Внезапно кое-что упершееся мне в бедро положило резкий конец всяким попыткам вылезти из-под начальника. Громко сглотнув, я уставилась на Владислава Валерьевича и растеряно ловила ставший сухим и колючий воздух широко раскрытым ртом.
— Что у вас там такое? — повысившимся тоненьким голоском уточнила я.
Земской смерил меня тягучим вкрадчивым взглядом.
— Флешка, — бесхитростно промолвил он.
— Флешка… — бессознательно вторила я, мысленно отмечая про себя, что нечто там внизу было гораздо больше и немного мягче штуки, о которой шла речь.
Бог мой, у него встал на меня!
В смысле, не то чтобы я никогда не вызывала у мужчин эрекцию, да и вполне вероятно, что с Земским субботней ночью мы все-таки переспали… Тем не менее, это ни в коем случае не знаменовало то, что я была бы не прочь повторить гипотетически случившееся.
— Не могли бы вы потрудиться сдерживать свои животные инстинкты и, наконец, встать с меня, — за конфронтацией в голосе я спрятала бешеное томление, поглотившее мое естество без остатка.
— Почему вы так удивляетесь? — Владислав Валерьевич вновь благополучно пропустил мимо ушей вторую часть моей просьбы.
Затем наклонился вперед, приблизившись ртом к мочке. Ненавязчиво прикоснувшись к ней, директор вогнал меня в краску следующим изречением:
— Это естественная реакция здорового мужского организма на присутствие вблизи красивой девушки. Тем более мы находимся в столь пикантной позе, что, наоборот, было бы странно, если бы мое тело и дальше оставалось… кхм, равнодушным к вам, Анжелика, — коварная улыбка растянула его пухлые губы, от которых исходил едва уловимый аромат карамели.
Слова, сказанные Владиславом Валерьевичем в елейной манере, отозвались во мне феерией безудержных и пламенных эмоций. Пульсирующая в опасной близости к эрогенной зоне горячая плоть подобно змею искусителю ворвалась в мои девственно чистые (не всегда) мысли и осквернила вожделением.
Я собрала по крупицам самообладание, чтобы продемонстрировать достойную вербальную контратаку.
— Как насчет того, чтобы узнать, какая у меня реакция на ваше нахальство?
— Я более чем уверен, что вы смутились этому, — он совершил толчок бедрами, и я непроизвольно испустила полу-вздох полу-стон.
Я мечтала оказаться где угодно — хоть в котле с лавой, лишь бы не здесь, не под своим боссом, у которого, кажется, прогрессировало раздвоение личности. С восьми утра до шести вечера — тиран и деспот. С шести и до восхода солнца — плейбой и Казанова во плоти…
Когда ко мне вернулась способность к речи, я с горем пополам выдавила из себя ответ.
— Да будет вам известно, я не смутилась. Мне просто противно.
Ложь. Ложь. Ложь.
Я едва сдерживала трепет и кипучее рвение запустить пальцы в мягкие непослушные волосы мужчины, чтобы утянуть в обескураживающий поцелуй. Изо всех сил запрещала себе развивать пылкие фантазии о сплетающихся конечностях наших обнаженных тел…