— Влажная, — притянув меня ближе, удовлетворенно промурлыкал босс. — Как я и сказал. Или дальше будете отрицать?
Земской совершил круговое движение указательным пальцем, отчего я стиснула зубы и уронила голову ему на плечо, уткнувшись лбом в шею.
— Я жду ответа, Радова, — мягко и певуче потребовал он, подключив к процессу лишения меня рассудка большой палец.
С его помощью босс сдвинул кружево моих трусиков в сторону и коснулся пылающей кожи, указательным пальцем размазал теплую влагу по складкам.
— Ответьте, — раздался его грудной вибрирующий голос. — Вы по-прежнему желаете настаивать, что равнодушны к моим прикосновениям?
Я стремительно теряла связь с реальностью. Прикусив нижнюю губу, невольно дернулась навстречу его руке, желая почувствовать прохладные пальцы внутри себя, ощутить, как ловко орудуя ими, Земской растягивает мою киску.
— Расценю это признание вами собственной неправоты, — грудь мужчины затряслась от недолгого воздушного смеха.
Я бы сказала ему парочку ласковых, да только то, что вытворял этот негодник, лишило мои голосовые связки работоспособности.
— Боже, — шептала я, не в состоянии насытиться воздухом. Как бы часто и глубоко не дышала, легкие горели в страшной агонии.
Нужно все прекратить. Немедленно. И больше не предпринимать ничего из того, что имело бы косвенный потенциал последствий, способных вылиться в аналогичный инцидент вновь.
Мы поступили неосторожно и оказались на грани, разделяющей правильные и неправильные вещи. То, что я ощущала влечение к Земскому, не было для меня секретом. Но я тщательно оберегала себя от разрушающих мыслей. Я четко понимала, что могу испытывать желание, но ни за что не позволю перерасти несерьезным фантазиям во что-то весомое. Настоящее.
В этом, конечно, оказывал хорошую поддержку невыносимый характер Владислава Валерьевича. Будь он вежливым и добрым джентльменом, я бы бросила свое сердце ему в ноги незамедлительно и безвозвратно. И, наверное, позволила бы себе завести какой-нибудь дурацкий личный дневник, куда вклеивала бы его фотографии из новостных вырезок, обрисовывая их сердечками, и заполняла пустые страницы бесконечной писаниной о том, какой он распрекрасный, и так замечательно, что я влюблена в такого великолепного мужчину, как он.
Реальность же разительно не соответствовала.
Жаль, что у некоторых обстоятельств отсутствовала функция отмены, или перемотки времени в обратном направлении. Я бы многое отдала, чтобы вернуться к истокам безумия, в которое падала и падала без возможности ухватиться за какой-нибудь выступ, поэтому мне оставалось только вцепиться покрепче в широкие плечи босса для удержания равновесия. Хоть он и поддерживал меня, я чувствовала его ладонь на своей пояснице, но не могла избавиться от ощущения, словно сейчас вот-вот завалюсь набок, парализованная оцепенением.
Многие беспокоившие вещи теряли значимость и растворялись в сбивчивых вздохах, которые ловил Земской, порывисто целуя меня. К примеру, дверь в кабинет была открыта. То, что мы тут… практиковали, имело все шансы стать всеобщим достоянием. Ну хорошо, может, не всеобщим. Секретарша Владислава Валерьевича ушла незадолго до тех пор, когда я обрызгала его кофе, и это знаменовало, что дружным составом работники компании покинули здание. Позже секретаря босса уходила разве что я, и Земской — соответственно. Однако кто-то мог задержаться по тем или иным причинам и случайно проходить мимо моего кабинета. Само собой, поддавшись любопытству, этот некто решит поинтересоваться, почему приоткрыта дверь, и на месте ли я вообще, а затем лицезреть картину, где директор «ZEM-GROUP» с помощью руки доводит райского наслаждения свою ассистентку.
Мы сильно рисковали.
Но нам было плевать.
Все, что представляло важность на данный момент, — способность Земского довести меня до пика исступления. О, я не сомневалась, что он отлично справится со своей задачей.
Мужские быстрые пальцы, поддразнивающе кружившие вокруг накаленного бугорка между моих ног, которые сводило в приближающейся неге, увеличивали интенсивность движений.
И…
Я с нетерпением ожидала этого момента.
Превратившись в сплетение уязвимых нитей, за которые профессионально подергивал кукловод в лице начальника, я слегка привстала и перенесла вес на дрожащие колени.
— Вы играете со мной, — томно прошелестела я на шумном выдохе, подняв голову и осторожно заглянув ему в глаза.
Земской непоколебимо и твердо ответил на мой взгляд.
— Как и вы со мной, Радова, — прорычал он и добавил нежнее: — Я ужасно хочу узнать, какая вы на вкус. Вы позволите мне?