Я ненавидела его за то, что он говорил вслух настолько сокровенные и возбуждающие вещи, заставлял меня разделять его желание. Смущение и запал обдули лицо жаром, когда я, не выдавив из себя ни звука, кивнула в знак согласия на просьбу мужчины. Он расплылся в хищной улыбке и вынул руку из моих трусиков, напоследок пробежавшись подушечками пальцев по тонкой чувствительной коже лона.
Не сводя с меня пристального взгляда, Владислав Валерьевич поднес их к лицу. Медленно раскрыл красивый алый рот и языком лизнул конец указательного пальца, по которому стекал мой сок. Я заворожено и с затаенным дыханием наблюдала за провокационным маневром босса, сгорая изнутри.
Это выглядело чертовски горячо.
— Какая сладкая девочка, — кокетливо протянул Земской. — Я надолго запомню этот аромат.
Осознавал ли он, что вытворял со мной?
Мне снесло крышу.
Сексуальный голод целиком поглотил сознание, превратив меня в какую-то бестию с прогрессирующим бешенством матки. В последний раз, когда я занималась любовью с мужчиной, по Земле еще, предполагаю, ходили динозавры. Работа отнимала все силы, не оставляя в моей жизни укромного местечка для отношений.
Я считала себя достаточно терпеливой и сдержанной в эмоциональном плане. Любовь не являлась для меня приоритетом, как и интимные недолгие интрижки. Мама боялась, что я упущу то самое время и останусь с дюжиной котов к пятидесяти годам. Я же, убеждая родительницу, что дюжину котов точно не потяну, а вот пять-шесть еще очень может быть, не видела ничего плохого в том, чтобы первоначально позаботиться о построении собственной карьеры. Современный мир диктует иные правила, и женщина, вышедшая замуж после тридцати, уже не считается чем-то из ряда вон выходящим. Это распространенный жизненный аспект, однако мама придерживалась прямо пропорционального убеждения.
Я накинулась на Владислава Валерьевича с таким рвением, которого сама от себя не ожидала, и повалила его на пол. Крепко обвив руками его шею, я впилась поцелуем с убедительным напором, и даже босс слегка опешил, тем не менее, принял вызов и подключился к борьбе наших языков.
К дьяволу все!
К дьяволу, если нас застукают…
К дьяволу, что потом меня будет разъедать совесть…
В одной единственной крошечной точке ниже живота таилась неописуемой силы взрывная энергия, и она требовала немедленно высвобождения.
Глава 13
Губами Земской пытался расстегнуть пуговицы на моей блузке, но это не закончилось успехом, поэтому я поспешила помочь ему, как оказалось, в крайне непростом деле. Наши пальцы мешали друг другу, сталкиваясь, и процесс существенно замедлился.
«Кто вообще придумал носить одежду?!» в бешенстве подумала я, отстраняясь от губ Владислава Валерьевича и опуская голову, чтобы затуманенным взглядом проконтролировать работу своих рук.
С некоторой заторможенностью я все же сумела расстегнуть несколько пуговиц, оголив грудь до начала чашечек бюстгальтера. Мне льстило, с каким голодом босс подо мной пожирал глазами беспокоившую мужское сознание часть женского тела.
Изменив позу, я плотно обхватила его торс ногами, скрестив их в икрах на пояснице, и наши лица теперь находились на одном уровне. Недолгим взором возбужденных и внимательных глаз Владислав Валерьевич изучал мои напротив, затем переместился к губам, подбородку, шее, нервно сглотнул, когда опустился взглядом к вздымающейся груди.
Внезапная тишина, воцарившаяся в кабинете, подобно отрезвляющим и бурным потокам воздуха выветривала из моего сознания отнюдь не скромные намерения в отношении босса. Я была опьянена его близостью, тонким ароматом немного дымного парфюма с нотками сандала. Запах, исходивший от мягкой кожи мужчины, приводил в действие необъяснимый механизм внутри меня. Я как будто чувствовала полет бабочек в животе.
Происходи все в несколько иных обстоятельствах, я бы решила, что это — первый признак влюбленности.
Но это не могло быть правдой.
Желание? Да. Острое, томимое, выворачивающее наизнанку.
— Ты очень красивая девушка, Анжелика, — тихо произнес Земской, заправив мне за ухо выбившийся локон.
Я слегка вздрогнула и провела языком по верхней губе. Он проследил за моим незначительным движением.
— Вы так говорите каждой своей подружке? — не удержавшись, с сарказмом поинтересовалась я.
— Все женщины прекрасны, — спокойно отозвался Владислав Валерьевич, коснувшись моей щеки кончиком носа.
Я мысленно закатила глаза.