Может, еще не поздно выменять один пригласительный у Земского на отмену его двухдневного рабства?
Не-е-т.
Я же твердо решила отомстить ему!
Меня не соблазнить скорым прибытием Адриано Зумбо. Ну уж нетушки.
Накоплю денег и уеду в Австралию. В следующем году… Или через год. Посмотрим.
Тем не менее, знание того, что ненавистный босс попадет на встречу с Адриано, а я — нет, придало мне уверенности в намерении отбросить в сторону малейшую жалость. Не видать Владиславу Валерьевичу от меня поблажек. И пусть больше не полагается на свое альтер-эго непревзойденного альфа-самца, чтобы выбить меня из колеи.
***
Я и не предполагала, что могу быть такой потрясающей стервой.
Сказать по правде, до последнего меня одолевали сомнения в том, что я справлюсь с задачей вывести Земского из себя и преждевременно сдуюсь. Все-таки у него больше опыта в доведения человека до безрассудного гнева. Вернее, он в этом беспредельно гениален.
По большей части я использовала тактику зеркальной атаки. «Возвращала» с крутой подачи то, что когда-то причиняло боль и раздражение мне.
В качестве разогрева я раскритиковала его привычку часто запускать пальцы в волосы.
— Я думаю, у вас проблемы.
Он, естественно, ничего не понял.
— О чем вы, Анжелика Викторовна?
— Вы все время трогаете свою голову. Страдаете от перхоти? Смените шампунь. Или, возможно, у вас завелись вши? Пожалуйста, как можно скорее обратитесь к дерматологу. Наверняка это заставляет вас страдать.
Сам по себе упрек, может, и не был столь оскорбителен, как то, что я начала нарочито высказываться во время внутреннего совещания в окружении поверженных в шок работников. Кто-то зашелся в кашле и с панически округленными глазами уставился на меня, приписав в ряды самоубийц.
Пра-а-авильно.
Ни один из присутствующих не подозревал, что я, вроде как, могла себе позволить немножечко и безнаказанно похулиганить.
Клянусь зефирками, я заметила, как босс немного покраснел, оборачиваясь к подчиненным.
Владислав Валерьевич уставился на меня с убийственной смесью шока и бешенства во взгляде.
Наклонившись ко мне, Земской прошипел:
— Что вы… такое несете?! — и добавил тише, злее: — Рехнулась, Радова?
Я улыбнулась ему.
— Я проявляю заботу о своем подчиненном, — с завуалированной иронией ответила я.
— Анжелика… Викторовна, — по слогам выцеживал мужчина, с помощью осипшего голоса пересчитывая мне косточки. Ох, как горели его глаза! — Будьте добры, не отвлекайтесь.
— Да, прошу прощения, — прикрыв ладонью рот, я повернулась к коллегам. — На чем мы остановились?
Как-то во время аналогичного собрания Владислав Валерьевич отчитал меня за неправильную, по его мнению, длину юбки. Якобы я надела вещь слишком короткую, которая идеально подошла бы для посещения сельского ночного клуба. Правда, над замечанием босса хихикали, а не смотрели на него, как на умалишенного. Земской прервал совещание, чтобы страстно зачитать мне лекцию о неподобающем виде. Он мог поступить иначе: отвести меня в сторонку, притвориться человеком, а не свиньей, и деликатно указать мне на ошибку. Но ему нужно было выделиться и опозорить меня перед столькими людьми…
Остаток собрания босс поглядывал на меня с опаской, но он прекратил тормошить свою великолепную шевелюру, которой никогда не суждено познакомиться со вшами и перхотью.
«Не взбредет ли в ее дурную голову идея отчебучить что-нибудь еще?» — предполагаю, такие мысли посещали его.
«Не беспокойтесь об этом… на данный момент» — сардонической улыбкой отвечала я ему.
Как и ожидалось, одной конфузной ситуации было недостаточно, чтобы хорошенечко разозлить босса. Когда сотрудники разбрелись по своим рабочим местам, и мы с Владиславом Валерьевичем остались наедине в его кабинете, он не подавал признаков того, что хотел повалить меня на стол и тихонечко придушить.
Мне потребовались месяцы, чтобы окончательно свихнуться от желания отомстить Земскому и начать действовать. К великому сожалению, я была ограничена во времени и имела в расположении менее сорока восьми часов, чтобы свершить вендетту.