— Нисколько, — резко отвечаю я. — Я... Я же пока только раздумываю, предполагаю.
— Сумма назови, блядь, — хмурится он.
— Двести двадцать тысяч, — поникшим голосом отвечаю я. Надеюсь, он не подумает, что я уже согласна просто потому, что назвала сумму.
— Охуеть. Двести двадцать. Они у тебя что, золотые?
Молча отвожу взгляд в сторону. Но тут же я вспоминаю слова Романа Сергеевича: «Ты себя на помойке нашла?».
— Ну не пятьдесят же. Я же себя не на помойке нашла, правильно? — говорю я не так уверенно, как хотелось бы.
— Ха! Подловила, сучка, — усмехается Орлов мне в лицо. — Ну, молодец, быстро учишься.
Сучка? Это он меня так назвал?! Вот же козел. Но я сейчас не в той ситуации, чтобы обижаться. Сделаю вид, что не обратила внимание. Только бы лицо не дрогнуло.
— Так вы согласны? — спрашиваю я.
А в уме все еще весы. На одной мои собственные принципы, а на другой операция для мамы, которую обязательно нужно оплатить.
— Нет, конечно, — ухмыляется он.
Но вдруг сует руку во внутренний карман пиджака и достает пачку денег.
— Хочешь двести двадцать штук? Прямо сейчас получишь. Грудь показывай, — говорит он властно, будто бы я уже согласна. А еще деньги мне едва не в лицо сует.
Хмурюсь, отмахиваюсь от денег. Да пошел он на фиг! Не собираюсь я этому уроду ничего показывать. Примерно это и написано у меня на лице. Но на всякий случай я отвечаю.
— Нет! На такое я не согласна!
— Даю тебе десять секунд подумать, — говорит Орлов. И ведь не шутит. — Но только покажешь так, чтобы я хорошо рассмотрел.
— Я...
В уме снова чаша весов. Показать грудь за деньги? Да никогда! Ни за какие! Но маме нужна операция. Неужели мои собственные принципы важнее?
Я не знаю. Я уже почти решаюсь на этот безумный шаг, когда понимаю, что при должном старании все равно смогу заработать деньги иначе.
Деньги можно потратить, деньги можно заработать. Но свою совесть, как и моральные принципы, я потом обратно не выкуплю. Орлов еще этот. Он ведь совсем тогда обнаглеет.
Секс мне предложит за деньги! Ужас.
— Три... два... один... — считает Роман Сергеевич.
— Нет. Я не буду это делать, — отвечаю громко и четко.
— Хм, — хмыкает он. — А жаль.
И тут я слышу хруст купюр. Ощущаю, что мне на ноги что-то падает. Опускаю взгляд и вижу, что на юбке между ног лежит пачка денег. Озадаченно смотрю на нее. Ничего не понимаю.
— Роман Сергеевич! Заберите их обратно. Я не собираюсь показывать грудь, даже не думайте...
— Рыжая, успокойся. Потом покажешь, когда сама захочешь, — ухмыляется он.
Конечно, чтоб Орлов и без похабной шуточки в мой адрес...
— Я ничего не понимаю, — честно говорю я.
— Считай, что тебя пытались выкупить конкуренты, а ты послала их на хер. Это тебе моя компенсация. Я ценю людей, которые не продают свои принципы.
На этих словах он задумывается. Смотрит внимательно мне в глаза и вдруг продолжает.
— Хотя предложи я тебе миллион, уверен, ты бы уже светила сиськами у меня перед лицом. И угадай, что бы ты сделала за десять?
— Ничего, — обиженно отвечаю.
— Ничего, — подтверждает он. — В своем уме — ничего, в воображаемой ситуации. В реальности ты бы уже скакала у меня на члене, да так усердно, будто я кончаю золотом, блядь!
— Прекратите! Хватит! Что вы себе позволяете? — как же этот урод меня бесит. — Не стала бы я это делать!
— Еще как стала, — решительно заявляет Орлов. Смотрит мне в глаза с угрозой. — Просто я не предложу. Почему? — он будто бы рассуждает вслух. — А хуй его знает! Может, не хочу в тебе разочароваться. А может, не думаю, что ты столько стоишь.
— «Очень приятно» все это слушать. Но я за деньги таким не занимаюсь, даже за все деньги мира! — раздраженно фыркаю я. — Найдите себе продажную девку и развлекайтесь с ней. А со мной так не надо.
— Такая принципиальная? — холодно говорит Орлов. — Ну так верни двести двадцать тысяч тогда, хуле? — он явно не в восторге от моего тона.
— Не могу, — чуть испуганно отвечаю я.
Блин! Твою мать! Если из-за моего острого языка мама останется без операции, я себе этого не прощу. Ну вот зачем я начала спорить? Зачем все это наговорила?
— И почему? — спрашивает Орлов.
— Эти деньги... Это маме на операцию, — отвечаю я дрогнувшим голосом.
Только и надеюсь, что есть у Орлова эмпатия. Что он сможет проникнуться моей историей и не отберет их обратно.
— То есть легкие деньги тебя так и не соблазнили? — искренне удивляется Орлов. — Да не бойся ты, рыжая, не отберу я их. Забирай.
— С-спасибо, — отвечаю я. Не очень хочется, но мама учила меня быть благодарной.