Орлов выруливает на дорогу. Никак он на мою благодарность не отвечает. А потом криво ухмыляется и говорит:
— Хочешь отблагодарить, возьми несколько уроков у Люды. Отсасывает она — улет!
— Роман Сергеевич! — хмурюсь я. — Ну почему вы постоянно возвращаетесь к этой теме? Оскорбляете меня, на всякое неприличное намекаете. Может, вы просто помешаны на сексе?
— Ебать. Да я им живу, — усмехается он мне в лицо.
Вообще-то я надеялась заставить его задуматься. Даже как-то задеть. Но вместо этого только сама себя засмущала. Отворачиваюсь к окну и ничего не говорю.
Одно радует — деньги на операцию есть.
— Рыжая, долго тупить будешь?
— А что?
— Адрес твой, где живешь? Или я, блядь, угадать должен?
— Ой.
Я называю ему адрес, и он везет меня домой.
Время уже позднее. Мама наверняка нервничает и выглядывает в окно. Зараза! Если она увидит, что я приехала на ТАКОЙ машине, это ТАКОЙ скандал будет...
Нужно что-нибудь придумать.
Глава 20
— И ты ЗДЕСЬ живешь? — спрашивает Орлов, припарковавшись неподалеку от моей девятиэтажки в спальном районе.
Его пикап смотрится на фоне других машин как нечто совсем из другого мира. Как... как НЛО.
Роман Сергеевич, судя по его тону, совсем не в восторге. Он так смотрит на мой дом, будто это помойка какая-то.
Ну конечно, с его-то уровнем жизни совсем неудивительно. У самого небось квартира где-нибудь в Москва-сити.
— Да, живу, и что? — отвечаю я. — Не так уж здесь и плохо... Под окнами нет шумной дороги, много деревьев. Парк еще рядом. А для вас это, наверное, как экскурсия в мир бедности?
Позволяю себе немного съязвить. А нечего с таким отвращением на мои родные дом и улицу смотреть. У меня здесь все детство прошло так-то.
— Ты думаешь, я с золотой ложкой в жопе родился? — вдруг спрашивает Орлов.
Не знаю, что его так злит.
— А что, нет? — не теряюсь я. — Вы же не с нуля хедж-фонд основали?
— Пиздец, — хмурится он. — Поехали, рыжая, кое-что тебе покажу. Здесь рядом.
— Но мама... Она меня ждет. Давайте, может, в другой раз? А сейчас вы меня отпустите.
— Блядь, а я тебя силой удерживаю? Не хочешь — пиздуй домой. Только подумай о том, что тебе уже двадцать, а ты все еще слушаешься мамочку, — говорит он и смотрит на меня.
Ждет ответа.
— Я всего лишь не хочу, чтобы она волновалась.
— Да ну? То есть ее эмоции — это твоя ответственность? — откровенно усмехается Орлов.
— Ну не знаю, — теряюсь я, никогда об этом не думала. — Ладно, я согласна. Но только недолго.
Орлов берется за руль и выезжает на дорогу. Мы проезжаем всего несколько улиц и останавливаемся возле одного из городских пустырей.
— И что?
— Здесь я жил, — отвечает Роман Сергеевич и указывает взглядом буквально на пустоту.
Видимо, когда-то здесь стоял один из тех трехэтажных бараков, руины которых еще остались справа и слева.
— В таком же бараке? — указываю я на руины одного из более-менее уцелевших.
— Именно, в этих ебенях я и жил, — подтверждает Орлов. — Но три года назад я выкупил барак. Снес его на хуй.
— Снесли? — удивляюсь я. Еще и формулировка такая агрессивная: уши вянут. — Но зачем? Это же наверняка стоило больших денег...
Представляю себя на месте Орлова. Я бы точно не стала сносить дом, в котором жила. Наоборот, я бы потратила деньги, чтобы его отремонтировать.
— Не хочу ностальгировать по тем временам, когда был не в счет и никчемным, — отвечает Роман Сергеевич, совсем он мрачным становится.
— У вас было непростое детство? — на миг я даже проникаюсь, ведь представляю, каково это было жить в этих бараках.
— Рыжая, — по-злому усмехается Орлов. — Ты психологинь в тик-токе насмотрелась?
— Да я просто спросила, — пожимаю плечами.
Невозможно с ним нормально общаться.
— Не пытайся лезть ко мне в голову. Поверь, тебе там пиздец — не понравится.
Ничего не отвечаю. Не знаю, что и думать. Хотя нет. Один вопрос я все-таки хочу задать.
— А зачем вы меня сюда тогда привезли?
— Хотел показать тебе, что даже «нищета» может пробиться.
— Эм... — я складываю в уме мысли. — То есть я, по-вашему, сейчас «нищета»? Ну спасибо...
— Нет, почему же? — ухмыляется Романов. — С твоим активом в виде груди ты быстро можешь разбогатеть.
— Опять вы за свое! — повышаю голос от обиды. — И это вместо того, чтобы извиниться.
Не нравится мне, что вечно он говорит, что хочет, а я терпеть должна. Я же себя не на помойке нашла! Или как там говорится?..