Какое-то время вспоминаю его. Ничего не выходит. Но вдруг оно всплывает в памяти — нётаймори. Вбиваю это слово в поисковую строку и офигиваю!
Вот козлина этот Орлов. Как он только посмел?! Оказывается, нётаймори — это «Сервировка на женском теле». Какая-то, блин, японская практика подачи суши на обнажённом женском теле.
Не буду я таким заниматься! Пусть даже не надеется!
Убираю смартфон на тумбочку и стараюсь об этом не думать. Завтра мне все еще предстоит не самый простой день. Мама может что-то выкинуть, а поэтому мне лучше бы выспаться.
Глава 24
Просыпаюсь рано утром по будильнику. Выключаю его как можно скорее, только бы не разбудить маму. Ей не надо так рано вставать. Ну а еще я не хочу продолжения вчерашнего скандала.
Накидываю на себя штаны с футболкой. Мне нужно привести себя в порядок. Особенно непослушные рыжие волосы.
Тихо открываю дверь и выхожу в коридор. Только делаю несколько шагов, как слышу за спиной, аж вздрагиваю:
— Послезавтра едем к гинекологу, я уже записала тебя.
— Как ты могла меня записать? Мне уже исполнилось восемнадцать, — возмущаюсь я.
— Очень хорошо попросила, — она властно упирает кулаки в бока (а я много раз просила ее так не делать) и осуждающе на меня смотрит.
— Я никуда не поеду, — отвечаю ей и иду в санузел. Ощущаю себя в этот момент непослушным подростком.
— А я не спрашиваю. Силой заставлю! Если надо, за волосы потащу.
— Зачем?! Зачем, мама?
— Я хочу знать, как ты заработала эти деньги! И я узнаю! — продолжает хмуриться она.
Блин, как же злит.
С одной стороны, она — моя мама. А с другой — ну это же просто невыносимо.
Зараза, ТАК НАКРИЧАТЬ на нее хочется, чтобы в себя пришла. Но я себе такого не позволю. Жалко мне маму, хоть у нее и бывают такие вот «заскоки».
— Я заработала их честным путем. Ничего аморального я не делала. Честное слово! — уверенно стою на своем. — Мама, ну пожалуйста, просто возьми деньги и потрать на операцию.
— Даже не подумаю, — возмущается она, едва не слюной брызжет. — Я не возьму эти грязные деньги.
Делаю несколько шагов и заглядываю в гостиную. Деньги лежат там, где я их вчера и оставила. Ох, какая же у меня принципиальная мама. Жалко, не в тех областях, где это правда нужно.
Под продолжающиеся крики и попытки вывести меня на чистую воду я все-таки заскакиваю в ванную и закрываю дверь на замок. Как же хорошо, что он есть.
Принимаю душ, привожу себя в порядок, делаю прическу. После того как я выхожу из санузла, понимаю, что мамы нет дома. Иначе она бы продолжила кричать и донимать меня. Но куда она ушла? К соседке — тете Гале? Скорее всего.
Не хочу выяснять, а потому побыстрее собираюсь и ухожу из дома. С каждым днем мне хочется жить здесь все меньше. Мама, к сожалению, в лучшую сторону не меняется. Но и бросить ее... Разве могу я так поступить?
⁂
Вхожу к Тамаре Николаевне. Мы здороваемся, и она сразу же выдает мне первое поручение:
— Раздай эти бумаги всем трейдерам. Как заполнят, собери и принеси ко мне, пожалуйста.
— Хорошо.
Я сразу хватаюсь за увесистую папку.
— Катя, что-то случилось? — взволнованно спрашивает Тамара Николаевна.
— А вам мама не звонила?
— Нет, — отвечает она.
— Недопонимание у нас небольшое.
— Тебе нужно успокоиться. Посиди у себя, соберись с мыслями, а затем приступай к работе.
— Угу, спасибо, — киваю я.
Захожу в свой смежный кабинет. Снимаю ветровку, вешаю на крючок. Сумочку кладу рядом с ноутбуком. Мне бы и правда немного успокоиться.
Такое ощущение, что после скандала с мамой до сих пор немного руки подрагивают. Так всегда, потому что для меня это слишком эмоционально. Умеет она меня на негатив вывести.
Минут через двадцать успокаиваюсь и забираю бумаги со стола Тамары Николаевны. Выхожу в open space. Начинаю раздавать бумаги с самого дальнего стола.
Там как раз располагаются женщина-трейдер и молодой парень. Как вспомню, какое им пари назначил Орлов, так неприятный холодок внутри. Даже не хочу знать, кто в итоге из них победил. Мерзко... Хотя нет, скорее как-то пошло и развратно.
Отдаю им бумаги и прошу заполнить. Затем иду дальше. Раздаю бумаги остальным трейдерам. Вдруг один из мужчин не просто здоровается со мной, а обращает внимание.
По-особенному обращает.
— Эй, крошка, что сегодня делаешь вечером?
— Учусь, у меня много дел... — отвечаю ему, чуть потерявшись от такого напора.
Взгляд у него неприятный. Сальный.
— А послезавтра? — не унимается он. — Покатаю тебя на «Мерседесе». Хочешь?