Нихуя себе. Прежний рекорд сто сорок четыре. Сильно. Но эмоционально я холоден. Владелец и основатель фонда не должен эмоционально реагировать даже на такие суммы.
— Но есть нюанс, я угадал? — спрашиваю я.
— Есть, — кивает старик. — Даже два. Процент выше стандартного на пять.
— Это легко, — заявляю я без сомнения. Для топового инвестора — топовые условия. Это база, на которой держится мой фонд.
— А второе... Мне нужна твоя девка, оприходовать ее хочу, — говорит он и мерзко облизывает губы.
— Что? — я даже не скрываю своего ахуя. Разве что злобу сдерживаю и не въебываю ему в кривую пасть кулаком. Сперва дипломатия. — И каким образом вы это собрались сделать? — спрашиваю я с очевидным намеком.
— Вот сукин сын! — усмехается Буркин. — Знаешь, что у меня член не стоит, да? Ебать, а ты под всех так копаешь?
— Под каждого, кто инвестирует приличные суммы, — честно отвечаю я, не вижу смысла скрывать.
— Ну, тогда смотри.
Старик сует руку в карман и достает серебряную коробочку.
— После этой волшебной пилюли даже у мертвеца стоять будет. В масс-маркет эта разработка не скоро попадет, но когда есть связи... Короче, можешь не сомневаться, натянуть я ее способен. Есть еще порох в пороховницах.
— Нет, — жестко чеканю я, не скупясь на яркие жесты. — Об этом речи не было.
— Как это нет? — удивляется старик. — Ты хочешь потерять двести сорок миллионов?
— Моя ассистентка не продается, — говорю я. — На этом разговор закончен.
Я уже почти встаю, как один из амбалов кладет руку мне на плечо. Велит сесть обратно. Вот же сучара. Да я его купить могу. Буквально столько заплатить, что он сам себя захуярит. Но не сейчас...
Буркин явно побогаче меня будет. Неспроста же он мог стать топ-инвестором.
— Что, эта шлюха не продается? — удивляется старик.
— Не смей так ее называть, — хмурюсь я. Сука, еще слово и зубы вынесу ему нахуй.
— Да ты охуел, Орлов?! Кто она, блядь, такая, эта рыжая? Ты из-за нее готов въебать двести сорок миллионов? Я второй раз предлагать не буду.
— Похуй на бабки. Я всё сказал, а теперь отъебитесь. Пока я добрый.
— Ебать, добрый он... Ох, знал бы я, что мы не договоримся, — хмурится старик... — Хуй с тобой. Парни, его на выход, девку в мою комнату. И пусть сразу голая будет, хуле мне возиться?..
— Охуел ты, уебок старый, — злобно рычу. Смотрю ему в глаза и ясно даю понять — пиздец ему.
Амбалы надвигаются на меня. Страха нет и быть не может. А вот инстинкт самосохранения вырубает нахер.
Я четко понимаю, что похер мне на собственное здоровье. Ничего оно не стоит, если Рыжулька окажется в спальне этого старого гондона.
Если я сейчас не вывезу, то нахуй вообще так жить?!
Сжать зубы крепче. Кулаки — до белых костяшек.
Сейчас будет настоящая мясорубка. Ух, давно же я так не дрался.
Глава 37
От лица Романа Орлова
Вскакиваю с кресла.
Сразу принимаю боевую стойку.
Удар у меня тяжелый, но, сука, эти амбалы «тяжелее». Один из троицы остается рядом с Буркиным. Двое других надвигаются на меня.
Первым кидается лысый. Ебало у него тупое, как у бешеной псины. Играючи уворачиваюсь от двух медленных ударов. Его ручищи проносятся по воздуху в опасной близости от меня.
Немного поджав ноги, выстреливаю в него корпусом. С замаха въебываю хуком прямо в широкую челюсть. Ебать, едва рука не хрустит от силы удара. А этот долбоебина даже не вырубается.
Ладно, пошатывается, и то — заебись. Второй пытается зайти с зади.
Крысеныш ебучий.
Вернее, ебануто здоровая упитанная крыса. Едва успеваю увернуться, он хватает воздух перед собой.
С разворота пробиваю ему ногой по бедру.
Боевые искусства — не самая сильная моя сторона, но могу — умею. Ебану, и мало не покажется.
Здоровяк хватается за бедро, видать, сильно прижгло.
Буркин тем временем хмурится. Старый уебок, захуярю его телохранителей, а потом и до него очередь дойдет.
Он указывает на меня кривым пальцем. Третий телохранитель несется в мою сторону.
Да вы охуели! Три на одного.
Ладно. Похуй. За себя не боюсь. Думаю о Рыжульке, о том, какой ей пиздец может устроить этот старый хер, и силы сами с собой появляются.
Заебутся. Трупом в мешок лягу, но мою Рыжулю им не отдам. За МОЮ Рыжульку кадыки сукам повырываю и сердце выгрызу.
Двое надвигаются спереди. Третий заходит сзади. Понимаю, что надо съебывать из окружения, иначе тупо количеством задавят.
Уворачиваюсь, пробиваю в ответ. Бью по грудаку, выстреливаю кулаком в нос. Уворачиваюсь. Просто танцую в окружении тройки медленных ебанатов.