— Чего грустишь, Рыжулька? — участливо спрашивает Орлов. — Не ссы, больше этот старый черт в твоей жизни не появится.
— Нет, я про другое, — отвечаю и думаю, а надо ли продолжать. Видимо, надо. — Мама будет очень недовольна, что я так поздно.
— Хочешь, я с ней поговорю?
— Нет! Не надо. Спасибо, конечно, но не надо. Правда.
— Ох, Рыжулька, — усмехается он, но лицо недоброе. — Как скажешь.
Орлов и слушать меня не думает, когда я прошу его припарковаться от подъезда подальше. Он встает так, что мама точно увидит пикап. Увидит, что я вышла из него. Мне точно пипец.
— Завтра можешь опоздать на работу, — усмехается Орлов. Он внимательно смотрит на меня и ждет.
— Хорошо, отвечаю я. До завтра.
Выхожу из машины и иду на ватных ногах домой. Фары светят мне в спину. Чувствую себя так, будто я сейчас не спать лягу, а поднимусь на эшафот. На собственную казнь.
Мама мне устроит полный разнос...
Глава 40
Вставляю ключ в замочную скважину. Стараюсь делать это тихо, но только раздается первый щелчок, как уже слышу шаги по ту сторону двери.
Мама точно меня слышала и сейчас устроит разнос. Блин. Как же я не хочу снова и снова все это переживать. Сначала орет на меня, срывается, а потом ей становится плохо, и снова я виновата.
Причем плохо ей становится даже тогда, когда я вообще никак не развиваю конфликт. Я уверена, что часто она симулирует, чтобы манипулировать мной, но не могу доказать.
Открываю дверь. Шагнуть внутрь не успеваю, как слышу:
— Ты где шлялась, дрянь такая? А?! — мама стоит в коридоре темным силуэтом. Она хмурится на меня, упирается кулаками в бока.
— Мама, успокойся, хватит, — говорю ей через силу.
Не нужны мне никакие скандалы. Я даже готова не обращать внимания на то, какими словами она меня называет. Пока терплю. Пока хватает выдержки.
— Где шлялась?! Отвечай сейчас же, — хмурится она. Подходит ближе, едва руки не распускает.
— Важные переговоры по работе, — отвечаю я.
А что мне еще сказать? Не буду же я во всех подробностях рассказывать, в какое злоключение попала. И уж тем более — что делал Орлов со мной в той комнате.
— А это что? Откуда у тебя деньги на новую одежду? Старая где, куда дела? Богатая теперь? Зарабатываешь много? Ну что ты молчишь, Катя! Я всю ночь не сплю, жду, когда ты появишься.
— Зачем? — холодно спрашиваю я.
Как мне это надоело. Сил уже нет всю эту глупость терпеть.
— Как это зачем?!
— Ну так ответь, — с каменным лицом отвечаю я.
Вот придумала себе, что ей меня дождаться надо. А зачем — не знает. Я понимаю. Она — моя мама. Материнские любовь и забота. Все такое...
Но это же исключительно ее загоны. Из-за того, что она меня ждет и переживает... Я разве должна возвращаться раньше? Мне уже двадцать лет. Я взрослая женщина... Ну ладно, пока еще девушка.
Невольно вспоминаю слова Романа Сергеевича про ответственность и ее перекладывание. Я столько за сегодня всего пережила — ужас. Но я же не рассказываю об этом маме. Я не хочу, чтобы она переживала, я не хочу перекладывать на нее ответственность.
Зато она считает свое поведение в порядке вещей. Сама себе придумала, что должна каждый раз меня дождаться, даже если сильно хочет спать. А потом, когда я прихожу, мне из-за этого мозги выносит.
Причем здесь я.
Она что-то кричит. Размахивает руками. Стараюсь игнорировать. Не развиваю конфликт. Затем захожу в гостиную и офигеваю. Вещи разбросаны по дому. Все перевернуто.
— Нас что, ограбили?! — не нахожу в себе силы сдержать негативные эмоции.
— Нет, это я «порядок наводила», — отвечает мать, грубо нахмурившись. — Я тебя, дрянь ты такая, на чистую воду выведу!
— Что?! Мама, ты совсем с ума сошла?! Что ты искала?
— А то ты не знаешь, — мрачнеет она.
Я понимаю, что беспорядок в гостиной — это только начало. Смотрю по сторонам, и злость так накрывает, что накричать на маму хочется. Вообще ее не видеть.
Как же я устала.
Смотрю на диван. Деньги, которые я достала для операции мамы, так и лежат на месте. Она не взяла ни единой купюры. Не знаю, что и думать.
Захожу в свою комнату, и тут начинается сущий кошмар. Такое ощущение, что мою комнату не просто ограбили, а еще и специально оставили жуткий беспорядок, чтобы здесь вообще невозможно было жить.
Я сжимаю кулачки. Топаю ногой от досады. От злости за то, что моя мама превращается в... Не могу подобрать подходящих слов. Порядок я наведу в комнате. И в квартире.
Но как с ней жить дальше? Она же совсем с катушек слетела. Возвращаюсь в гостиную. Мама хватает меня за руку и тянет на кухню.