— Присаживайтесь.
Её голос дрожал:
— Это обо мне?
Он развернулся медленно. Челюсти сжаты. Под глазами — едва заметные тени бессонницы.
— Вы читали отчёт PR? — спросил он.
— Да. Только что.
— Утечка. Формулировка, которая появилась в прессе, дословно совпадает с той, которую вы записали. В закрытом протоколе.
Алина почувствовала, как ноги слабеют. Она не знала, что сказать. Только покачала головой.
— Я никому ничего не передавала. Даже не обсуждала. Клянусь.
Он подошёл ближе. Теперь между ними не было стола. Только воздух. И напряжение, натянутое, как струна.
— Это не обвинение. Но если слив был — его могли организовать через любую точку. Юридический отдел, аналитику, даже нашу систему архивации. Но начнём с очевидного: вы были новой переменной.
Она сжала руки в замке, чтобы они не дрожали. Сухость в горле, как от пыли.
— Вы хотите, чтобы я… что?
— Доказали, что вы не переменная. А переменная — кто-то другой.
Он развернулся и снова посмотрел в окно.
— Начните с внутреннего аудита. Поговорите с Марией Кожиной. Она давно в системе, знает все протоколы. Я вас предупредил: этот мир не терпит ошибок. Но у вас есть шанс. Используйте его.
Он замолчал. Алина встала. И в этот момент, уходя, вдруг обернулась:
— Я не подведу вас.
Его взгляд стал чуть мягче. Он ничего не ответил.
В отделе внутреннего аудита царила гробовая тишина. Октрытое пространство с серыми перегородками, зелёными кактусами в пластиковых горшках и огромной доской на стене, исписанной маркером. На стене — списки задач, диаграммы, схемы доступа. Всё структурировано до абсурда.
Мария Кожина оказалась сухой женщиной лет сорока с острыми скулами и голосом, напоминающим лезвие. Очки в тонкой оправе. Маникюр безупречный. Её компьютер — мир в мире: три монитора, таблицы, всплывающие окна.
— Да, я знаю, что вы новенькая, — сказала она, не приглашая присесть. — И знаю, что вас прислали сверху. Это, конечно, лестно. Что вы хотите узнать?
Алина держалась ровно.
— Я хочу понять, через какую точку могла произойти утечка. Я не защищаюсь. Я ищу.
Мария чуть приподняла бровь. Затем всё-таки указала на стул.
— Что ж, начнём с протоколов. У нас три источника доступа к записям: серверный архив, локальный дубль на устройство мистера Райта и отправка зашифрованной копии в отдел юристов. Если кто-то проник — это было либо изнутри, либо… через внешний запрос, зашифрованный как внутренний.
— Это возможно?
— Для очень умного человека — да. Или для того, кто уже работал в системе.
Алина почувствовала, как в горле пересохло.
— Кто имел доступ к паролям?
Мария помолчала. Потом наклонилась к клавиатуре.
— Боюсь, вы не обрадуетесь. Один из бывших аналитиков, Дмитрий Соколов. Уволен полгода назад. Близкий к Власенко.
Имя эхом отозвалось в сознании. Власенко. Тот самый, что передал чёрный конверт. Совпадение?
— Он мог подстроить это. Чтобы меня подставить, — тихо сказала она.
— Или чтобы Райт усомнился в своих. И остался один.
— У него есть на это причина?
— Месть, — ответила Мария. — Когда Власенко потерял тендер на логистику, Райт выкинул его из игры. Жестко. Без возможности возвращения. С тех пор он копает.
Алина кивнула. В голове выстраивалась логическая цепочка. Не просто слив. Ловушка. И она — часть приманки.
Позже она вернулась в офис. На столе — три непрочитанных письма. Открыв ноутбук, она увидела переписку между юридическим отделом и внешним сервером с московским IP. Всё выглядело официально. Но подлинность подписи — поддельна. Алина переслала всё в безопасный архив.
Затем она позвонила в отдел кибербезопасности. Пришлось уговорить техника Максима, чтобы он провёл дополнительную проверку доступа. Через полчаса он прислал ей лог событий: вход с прокси-адреса, замаскированного под корпоративную сеть. След был тщательно замётан, но не до конца.
— Кто бы это ни был, — написал Максим, — он хотел, чтобы мы думали, что он — свой. Но ошибся на два байта в кодировке логина.
Улыбка тронула уголки губ Алины. Маленькая ошибка — ключ к правде.
Эмилий был в переговорной с командой. Она дождалась, когда встреча закончилась, и вошла.
— Новости? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Утечка шла через старого сотрудника. Соколов. Есть косвенные доказательства. Его аккаунт был активен 48 часов назад через подложную сессию. Внутри. Я оставила технический отчёт у вас на почте. И ещё... — она замялась. — Это было подстроено. Возможно, с расчётом, что вы усомнитесь именно во мне.