Когда я попала в Приют, кто меня только не тестировал. Первый год жизни был сущим адом. Но, в конец концов, светлые маги и инквизиторы сдались, признав, что раскачать мои источники до такой степени, чтобы свет возобладал над остальными, просто невозможно, и от меня отстали.
Так что сейчас я старательно направляла силу в толстый отросток плюща и одновременно создавала «Морозную взвесь», чтобы сделать тонкие стенки более хрупкими и попытаться их пропороть веткой растения.
Все было готово, я собралась с духом, чтобы одновременно запустить две стихии, когда мертвая ведьма вдруг открыла рот и издала жуткий крик. От силы её голоса с деревьев замертво попадали птицы. Я не шучу, одна из ворон, облюбовавших верхушку дуба, рухнула мне под ноги, пробив защитный ведьмин купол.
Я отпрянула назад и уткнулась спиной в магическую стену. Ведара замолчала также внезапно, как и начала кричать. А затем подняла руку и указала на меня пальцем. Я поежилась и попыталась отвести взгляд, но синие глаза ведуньи не отпускали, глядели в упор, не позволяя даже прикрыть ресницы от холодного пугающего света, что лился из мертвых глазниц.
Призвав свою магию, я вновь принялась накачивать плющ силой и создавать теперь уже «Мертвый язык»: заклинание, способное истончить любой защитный купол, но не до конца. Обычно после его применения требуется грубая сила, чтобы полог лопнул. Если, конечно, не использовать один маленький секрет.
Капелька Серого пламени, добавленная в чары, уничтожает все преграды. Колебалась я недолго, очень хотелось выжить, а проблемы с маг-полицией буду решать позже. Если повезет, в этой суматохе, которую устроили студенты, никто и не обратит внимания на странные узелки в плетении общеизвестного заклинания. Я научилась их прятать настолько хорошо, что в Приюте на занятиях по плетению преподаватель списывал вкрапления Пламени на мою недоуниверсальность. «Уникум, что с нее взять», - вздыхал господин Зейфир, и ставил зачет.
Но воспользоваться своим тайным орудием я не успела. Ведара раскрыла рот и мелодичным голосом начала произносить нараспев заклинание. Кровь в моих жилах с каждой пропетой строчкой леденела все больше, а сплетенные чары осыпались снежной крошкой к моим ногам.
«Прежний союз стал роковым,
Город грез окутал серый дым.
Рушится мир, твой идеал предал и себя не оправдал.
Мрак и холод, тлеет город.
В темной душе копится зло, волю своим демонам дала,
Семя вражды проросло, безрассудно жжешь мосты дотла…»
(гр. КняZz, «Пепел Города грёз»).
Ведьма замолчала также внезапно, как и начала петь. По защитному куполу прошла рябь. Ведара протяжно вздохнула и совершенно чужим голосом произнесла:
«Когда надежда бесследно истает,
Тьма застынет под дождем,
Боль перед выбором поставит…»
Ожившая целительница не успела договорить последнюю строку. Черная рука Смерти пробила купол и мертвую женскую грудь. Ведара захрипела, с покойницы кусками полезла плоть, обнажая кости, а через пару минут они рассыпались прахом.
Я побледнела от ужаса, пальцы дрогнули и выпустили стрелы Света. Тьма содрогнулась, и начался хаос.
Глава 11. Умрешь – домой не приходи!
Почему-то я сразу догадалась, что этот восставший – тот самый преподаватель, которого год за годом студенты пытаются призвать из мира мертвых. И в это раз он соизволил явиться во всей своей красе. Только почему-то я очень сомневаюсь, что выпускники рассчитывали именно на такое эффектное появление. Судя по всему, в процессе призыва что-то пошло не так.
Обычно мертвецы, которых призвали, выглядят так же, как и в жизни. Разве что немного похожи на деревянных кукол. Ну, это если покойника именно поднимут из могилы, чтобы он поговорил с призывателем. В основном, ограничиваются той частью духа, которая остается на земле после смерти.
Да, живая душа после смерти носителя не вся уходит за Грань, я это точно знаю. В моей власти общаться со смертью напрямую и… управлять ею, но не так, как Высшие некроманты. У некромагов иллюзия власти. У меня, к сожалению, полный доступ. Одаренные маги обращаются к Серой Даме всего лишь с вежливыми просьбами, предлагая ей дары взамен на исполнение желания.