— Поняла. Всё будет готово.
Её покорность удивляла и вызывала внутреннее раздражение. Почему она не сдаётся? Возможно, она просто хочет справиться с задачей, но разве не знает, что есть и более лёгкий способ? Однако Лана предпочитала путь трудный и упрямо держалась на нём, словно доказывая мне что-то.
Позже, собираясь выйти на встречу, я направился к двери своего кабинета и уже тянулся к ручке, когда услышал её голос из приёмной. Тон был спокойный, уверенный, и к моему удивлению — на идеальном английском.
— Thank you, Mr. Graves. I’ll send you the itinerary by tonight, and we’ll confirm the hotel details tomorrow morning. Yes, I’ll take care of the transport as well.
Я замер. Английский без акцента. Чёткая, грамотная речь. Чёрт, она удивляла всё больше.
— Ну надо же, — пробормотал я себе под нос.
Из приёмной донёсся голос Валентины Николаевны:
— Боже мой, девочка, ты только что общалась с теми лондонцами? Ты знаешь, какие они… въедливые! Засранцы ещё те. К каждому слову придираются.
— Да, знаю. Но ничего, справлюсь, — тихо, но уверенно ответила Лана.
— Ты уверена? Хочешь, я помогу с разметкой логистики? Там сложный маршрут.
— Спасибо. Но мне лучше самой пройти весь путь от начала до конца. Так будет надёжнее.
Я распахнул дверь, уверенно вышел и, не взглянув в сторону её стола, прошёл мимо быстрым шагом. Не хотел, чтобы она заметила моё удивление и восхищение.
Через час, когда вернулся в офис, подошёл к её столу. Она подняла глаза, настороженная. Я остановился, не улыбаясь:
— Я слышал, как вы разговаривали с клиентом из Лондона. Ваш английский — просто идеален.
Она чуть смутилась, но выдержала мой взгляд:
— Спасибо.
— Где вы так выучились?
— Я всегда интересовалась Англией. Язык был любимым с детства. Учила сама.
Я усмехнулся:
— Не знал, что моя сотрудница ещё и владеет английским в совершенстве. Английский в совершенстве – это бонус к зарплате. Почему сразу не сказала?
Она спокойно ответила:
— Вы не спрашивали.
Я задержался на долю секунды дольше, чем собирался, затем коротко кивнул и ушёл, чувствуя, как за спиной продолжает гореть её взгляд.
Офис уже почти опустел: Кирилл ушёл, Валентина Николаевна собиралась домой. А Лана всё там же. Ни просьбы уйти пораньше, ни намёка на усталость. Просто сидела, сосредоточенная, склонившись над клавиатурой, будто весь день у неё только начался.
Рядом с ней беспорядочная стопка документов. Это не её обычная аккуратность. Папка раскрыта, ноутбук мигает открытым окном логистики, а сама она, не замечая, поджимает ноги на стуле, как школьница. Волосы выбились из пучка, она раздражённо заправляет их за ухо, что-то бормочет себе под нос и продолжает печатать.
Никто не просил её оставаться.
Я смотрел на неё, не двигаясь, и чувствовал, как внутри начинает нарастать что-то непрошеное. Ненужное. Я не звал её сюда в этот офис, в свою голову, в свои, чёртовы слабости.
Она работает, как будто на кону что-то большее, чем просто зарплата. Как будто, если она сейчас оступится, рухнет не только этот проект, но и весь её мир.
И я не мог понять: почему я смотрю?
Хотел уйти. Хотел подойти.
Хотел узнать, почему она всё ещё держится. Почему не бросила. Почему не дрожит, когда я рядом, а дрожу я, внутри, когда слышу, как она говорит с тем чёртовым лондонцем без акцента.
Мне не нужны были ответы. Мне нужно было просто закрыть дверь. Я так и сделал, тихо, чтобы она не услышала.
Что бы она ни делала, как бы ни выглядела сдержанной, с каждым днём она цепляла меня всё больше. И именно это меня злило.
Глава 9. Лана
ЛАНА
“Страх — это граница, которую сложно перейти. Но иногда только он позволяет увидеть правду.”
Когда я подходила к кабинету Максима, чтобы оставить документы, по коридору доносились резкие голоса. Поначалу я хотела развернуться, подумав, что выбрала неудачный момент, но что-то удержало меня на месте. Максим разговаривал по громкой связи, и даже через закрытую дверь я могла слышать каждое слово, каждую угрозу, скрытую в его голосе. Его тон был ледяным, и меня охватил холод.
— Ты что, думал, я не замечу? — голос Максима был низким и угрожающим. — Считаешь, что тебе это сойдёт с рук?
Мужчина на другом конце линии оправдывался, его голос звучал приглушённо, словно он находился под давлением. Но Максим не давал ему и шанса на объяснения.