— Знаешь, мне плевать на твои оправдания. — В его голосе слышалась опасная смесь спокойствия и жестокости. — Ты подвёл меня, и тебе придётся за это ответить.
Я прижалась к стене, стараясь дышать тише, чтобы случайно не выдать себя. Моё сердце бешено стучало, и я пыталась осознать то, что слышала. Это был не просто строгий начальник, это был человек, который мог одним словом уничтожить того, кто нарушил его доверие.
— Ты больше не получишь ни одной возможности исправить ошибку, — тихо произнёс он, и от этой угрозы меня буквально пробрал холод. — Все твои контракты будут расторгнуты. Считай, что для тебя бизнес закончен.
Всё во мне сопротивлялось продолжению этого разговора, но я не могла сдвинуться с места, будто была приклеена к полу. Этот человек мог быть по-настоящему жестоким. Все его внешние манеры, видимое спокойствие и уравновешенность скрывали холодный разум, который не прощал ошибок.
Когда я услышала, как телефон был с громким щелчком положен на стол, я поняла, что мне нужно уйти, прежде чем он заметит моё присутствие. Но стоило мне повернуться, как дверь кабинета распахнулась, и Максим вышел. Его глаза встретились с моими, и в этот миг я почувствовала, будто он видит меня насквозь, знает все мои мысли.
— Вам что-то нужно, Лана? — его голос стал мягче, но в глазах всё ещё блестела тень жестокости, которую я только что услышала.
— Простите, — проговорила я, отступив назад, — я просто принесла документы.
Он кивнул, взгляд его оставался холодным.
— Хорошо, оставьте их у Валентины Николаевны, — коротко сказал он и, не ожидая ответа, развернулся, словно я больше не имела никакого значения.
Я отошла, чувствуя себя обескураженной. В душе боролись противоречивые чувства: меня охватил страх, но была и странная влюблённость, которую я не могла отрицать.
Мне казалось, что мир вокруг стал холодным и неприветливым, когда я увидела, как Максим разговаривает с этим человеком. Его тон — ледяной, взгляд резкий и точный, как скальпель, не промахивается, и каждое слово, сорвавшееся с его губ, несло в себе угрозу. Я замерла у двери, невольно став свидетелем сцены, которая не была предназначена для моих глаз.
Его жестокость не была бессмысленной, это я понимала, но что-то в его поведении заставило меня содрогнуться. Я видела, как человек напротив него, возможно, кто-то из его подчинённых или партнёров, сжался под его взглядом, словно под ударом. Максим не повышал голоса, не делал резких движений, но от его спокойного тона по коже бежали мурашки.
Я не могла понять, что произошло. За что Максим так холодно и беспощадно разносил его? Слова, которые он произносил, казались острыми, как бритва, и человек напротив него постепенно терял уверенность, взгляд его метался, а плечи поникали под невидимым весом.
В этот момент я осознала, что Максим — человек, которого нельзя недооценивать, которому лучше не перечить. Но ещё больше я не могла понять свои чувства. Этот страх… он был смешан с каким-то странным восхищением. То, как он держался, как управляет ситуацией, как легко подавляет тех, кто слабее… Это пугало, но в этом было что-то… неотвратимое.
Я сжала пальцы, стараясь унять дрожь. Внутри всё кипело от смеси негодования и бессильной ярости. Ему было всё равно на чувства и слабости других, и это злило меня. Он внушал страх, и, казалось, получал от этого удовольствие. Но я не могла уйти. Хотелось понять, кто он на самом деле. Этот человек, который одними лишь словами разрушал других и заставлял их гнуться перед ним.
Когда он наконец заметил меня, я встретила его взгляд и заставила себя не опускать глаза. Мне показалось невозможным уйти, не поняв, что на самом деле движет этим человеком. И прежде чем осознала, что говорю, я задала вопрос:
— Почему вы так с ним?
Максим посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде удивления, но это длилось лишь мгновение. Его лицо быстро приняло холодное выражение, а голос стал ледяным.
— Это тебя не касается, — бросил он грубо, его слова резанули меня, как лезвие. — Не лезь в то, что тебе не нужно знать.
Он не повысил голос, не оскорбил, но сказал это так, что мне захотелось исчезнуть. В этих словах было что-то унижающее и вместе с тем… притягательное. Как будто его холод манил меня ещё сильнее.
Он отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Я почувствовала, как обожгло щеки, и на мгновение испытала сильное желание возразить ему, показать, что его слова задели меня. Но я сжала губы и заставила себя промолчать.
Чуть позже, когда я уже вернулась за свой стол, ко мне подошла Валентина Николаевна. Она опустила руку мне на плечо, как мать, которая знает, что нужно сказать в нужный момент.