Возможно, это было отчаяние. Или дрожь в голосе, с которой она говорила. Не знаю. Но я уже знал — эта игра будет интересной. Слишком давно я не встречал таких, как она. Упрямая, до странности наивная. Верит, что сможет держать дистанцию. Что будет просто ассистенткой. Даже не догадывается, чем всё это закончится.
Я уже предвкушаю, как она будет пытаться держаться в стороне, стараясь не поддаваться влиянию. И именно в этом вся прелесть. Сопротивление делает вкус сильнее.
Интересно, когда она поймёт, что проиграла.
Я вызвал к себе Кирилла — своего помощника. Он вошёл в кабинет спустя несколько минут в своём обычном, безупречно спокойном состоянии.
— Кирилл, — начал я, усаживаясь поудобнее, — сегодня ко мне приходила интересная девушка. Сестра нашего должника, Алексея Иванова. Светлана Иванова. Мне нужно, чтобы ты узнал о ней всё, что возможно.
Кирилл чуть приподнял бровь — для него почти удивление.
— Всё, что возможно? — уточнил он, хотя знал. Риторически
— Абсолютно всё, — ответил я. — Семья, друзья, работа, её привычки, слабости.
— Дай мне пару часов, — сказал он спокойно. — Я принесу всё, что удастся найти.
Он вышел, оставив меня в кабинете одного. Мои мысли снова вернулись к ней. К тому, как она держалась. Не изображала силу, не играла в покорность. Это было отчаяние, аккуратно прикрытое попыткой сохранить лицо. И в этом лице сплелись страх и любопытство. Странная смесь. Слишком живая, чтобы не заметить. Слишком настоящая, чтобы отпустить.
Спустя пару часов Кирилл вернулся и положил передо мной папку.
Когда она легла на стол, я почувствовал знакомый всплеск — азарт. Информация — всегда ключ. Особенно, если хочешь контролировать. Но здесь было что-то большее.
Я открыл папку, пробежал глазами первые страницы и сразу увидел её фотографию. Светлана Иванова, 28 лет. Всё та же решимость, тот же огонь в глазах.Не из тех, кто сдаётся. Но под упрямством – уязвимость. Её жизнь оставила след, и он проглядывал даже сквозь бумагу.
Художница. Портреты, современное искусство. Снимок её картин — динамичные мазки, острые детали, будто она не рисует, а вскрывает людей. Я задержался. На миг. Подумал — предложить ей написать меня.
И тут в голове вспыхнуло: она в моей рубашке, сидит на полу, перепачканная краской, смеётся.
Откуда, чёрт возьми?
Засел образ. И раздражал.
Дальше — факты. Родители погибли, когда ей было двадцать, брату — четырнадцать. Молодая девушка-студентка сама взяла опеку над братом, несмотря на весь груз ответственности. Она была для него и сестрой, и матерью, и судьёй. Поднимала его на ноги, забыв о себе.
Я удивился.
В ней было нечто большее, чем просто упрямая маска.
Личная жизнь. Всё оказалось предсказуемо. Вся её жизнь крутилась вокруг брата, учёбы, работы. Один ухажёр — Михаил. Скучный. Неинтересный. Мягкий, как хлеб без корки. Не достаёт до неё.
Красивая. Талантливая. И одна. Мысль кольнула. Странно.
Я продолжал пролистывать страницы, впитывая каждую деталь.
Основной источник дохода — картины на заказ, плюс те, что продаются через галерею. Помимо этого, Светлана подрабатывает фотографом — портретные съёмки, судя по портфолио, вполне профессиональные.
Ещё один заработок — частные уроки рисования. Детям. У неё нет ни стабильной работы, ни гарантий, ни подстраховки. Зато есть результат.
Упрямая трудяга. Сестра-добытчица. Вся её жизнь — попытка выстроить будущее не для себя, а для него. Университет, расходы, поддержка — она тянет всё, выкладывается на сто процентов.
И вот благодарность — пять миллионов долга. Не её. Его. На её плечах.
Я поймал себя на странном чувстве. Почти уважении. Она не ищет признания, не требует комфорта. Всё ради младшего брата. Никакой личной жизни. Ни пауз, ни передышек. Только работа, только задачи, только он. Как она до сих пор держится? Как не сломалась под этим весом? В этом было что-то настоящее. Не на показ — глубже.
Именно это и зацепило. Не жалость. Интерес.
Живёт одна. В трёхкомнатной квартире родителей, которая осталась после их гибели. Брат, поступив в университет, перебрался в общежитие. Дал ей немного воздуха. Но, видимо, она этим не воспользовалась.
Личных аккаунтов в соцсетях нет. Только два профессиональных профиля — один для картин, другой для съёмок. Она не живёт напоказ, не открывается. И, честно говоря, это даже плюс. Меньше шансов, что кто-то станет задавать лишние вопросы. А значит, всё, что будет останется между нами.
Она не появляется в клубах или на вечеринках. Её жизнь — маршрут с короткими остановками: работа, съёмки, уроки для детей. Без выбросов, без скачков. Как будто она сама себя держит в ровном ритме, чтобы не сорваться.