Будучи вынужденной поехать вместе с ним в эту командировку, я проводила с волшебником куда больше времени, чем раньше, когда мы лишь изредка с ним пересекались. Да ещё и наедине! Как вчера вечером, когда я заглянула к нему сообщить про освободившуюся ванную, а он уставился на меня таким взглядом, что кровь прилила к лицу, а коленки дрогнули – хорошо, что их под платьем не видно.
Вот как Дельгар на меня действует!
А если догадается о моих чувствах к нему? Что тогда будет? Только не это!
Вот бы Бенедикт оказался немного помладше! И посимпатичнее. И пообразованнее. Остроумным собеседником, на которого я могла бы смотреть с восхищением. Но, увы, владелец гостевого дома не годился в герои моего романа, даже если бы я сумела убедить себя в том, что передо мной прекрасный принц из сказок.
Однако, боюсь, что дело было вовсе даже не в нём. Как и не в других мужчинах, с которыми я пыталась знакомиться в родном городе. Причина во мне.
И в Эдриене...
Если бы мне сказали, что можно влюбиться в человека, которого впервые случайно встретила, когда оба были ещё детьми, и любить его на протяжении долгих лет, я бы, пожалуй, не поверила. Если бы не испытала это на собственном опыте. И даже разгульный образ жизни, который вёл волшебник, не сумел меня от него отвратить.
Поэтому мне так больно и одновременно радостно находиться сейчас рядом с ним. Не в агентстве, где нас всегда окружали другие люди, а там, где нас только двое. Нет ни одного знакомого из моей или его прежней жизни. Разве что поклонницы и здесь найдутся. Газеты-то и до Брайстоуна наверняка доходят, хотя, скорее всего, с большим опозданием. Поэтому тут едва ли знают о скандале с Сильвией. Что ж, это нам только на руку, нужно ведь спасать репутацию Дельгара, для этого нас сюда и направили.
Наутро я постаралась выбросить из головы странный сон с не менее странной свадьбой. Позавтракав в общем зале, мы познакомились с Генрихом – заместителем хозяина гостевого дома. Это оказался молодой, но уже успевший жениться и обзавестись парочкой детишек рыжеволосый мужчина, у которого язык был подвешен куда лучше, чем у косноязычного Бенедикта.
- Скажите, а где личные вещи тех двоих пропавших? – осведомился у него волшебник. – Вы их отправили к ним домой, родственникам? Может, что-то сохранилось?
- Да не заинтересовался никто их поклажей, так всё и лежит, - ответил ему собеседник. – Ничего вроде бы не пропало, да у нас и воровать-то некому. Показать?
- А покажите, - кивнул Эдриен.
Любопытно, зачем ему их вещи?..
Пара саквояжей, похожих на мой собственной, стояла в одном из подсобных помещений вместе с мётлами, тряпками и прочей необходимой для уборки домашней утварью. Тут было темновато, поэтому саквояжи пришлось вытащить на свет, в коридор. Открыв один из них, Дельгар присвистнул.
- Вам и правда повезло, что в Брайстоуне нет воров, - заметил он, вытащив две изящные золотые запонки с зелёными камушками. – Знаете, сколько они стоят? Весь ваш гостевой дом купить можно. Штучный товар. Сам за такими едва ли в не очереди стоял.
- Эти побрякушки-то? – удивился помощник Бенедикта. – А мы думали, подделка это. Ну и ну!
- Точно не подделка, - заверил его волшебник. – И откуда же у простого ботаника такие деньжищи? Что скажешь, Мариэтта?
- Получил наследство? – предположила я.
- Может, и наследство, а, может, всё гораздо сложнее, и эта парочка в местном заповедном лесу какие-то свои делишки проворачивала, - хмыкнул Эдриен, продолжая перебирать вещи пропавшего учёного. – Рубашки тоже дорогие... Так, а это что за письмецо?
Он вытащил свёрнутый листок бумаги, развернул его и прочёл.
- «Это задаток. Как выполнишь дело, получишь ещё больше. Письмо сожги». Хм, не сжёг. Жаль, что отправитель не указан...
- Ничего не понимаю, - проговорила я. – Мне-то казалось, мы ищем жертв. А они, выходит, сами преступники?..
- Да, похоже, рыльце у них было в пушку, - покивал Дельгар, почесав слегка отросшую за ночь тёмную щетину. – Интересно, что за дело ему велели выполнить? Да ещё и связанное с лесом... Куда эти двое пошли без проводника… У вас тут, может, старинные клады какие-нибудь закопаны? – обратился он к удивлённо слушающему его Генриху. – Золотишко там, серебро, камни драгоценные... Или что подороже.