Пол был покрыт лужицами от просачивающейся с потолка воды. И потому были видны следы волочения. Что-то тяжёлое тащили по полу. Ящик или коробку. Рядом были следы ботинок. Каблуки сильно впечатались во влажный грунт.
Я двинулась вдоль стены.
— Если есть вход, то есть и выход. Тоннель слишком широкий. Значит, здесь могла проехать тележка.
Я шла, старательно не думая о темноте. Просто смотрела на светляк и считала каменные блоки под рукой, чтобы хоть как-то отвлечься.
Когда счет перевалил за двадцать с лишним, я скорее почувствовала, чем увидела боковое ответвление. Рука провалилась в пустоту. Светляк мигнул и стал светить в разы сильнее. Теперь мне было видно на десяток шагов вперёд. И там, впереди, я увидела решетку, перекрывающую проход.
Дойдя до неё, я облегченно вздохнула. Там, за решёткой, было вполне себе обычное подземелье. Камни стен гораздо светлее и суше. На стенах самые обычные фонари.
Мой светляк зашипел и осыпался искорками на пол. Я взялась за прутья решётки.
— Ну, было бы удивительно, если она была открыта.
Естественно. Решётка была закрыта на засов. А тот на огромный замок.
— Ох, папа бы не одобрил. Но он ведь не хотел бы, чтобы его единственная дочка сидела за решеткой? Не хотел бы, это точно…
Я порылась в своих спутанных волосах. Что за жизнь? Бедная моя мамочка пришла бы в ужас, если увидела в каком состоянии мои волосы. Лохматая, волосы как пакля. И в этом безобразии вечно теряются шпильки. Ну хоть бы одна.
Я распутала волосы и прошлась пальцами как гребенкой. Так и есть. Выудив заветную шпильку, я принялась шурудить ею в замочной скважине. Трудность заключалась в том, что я была с одной стороны, а замок с другой.
Обняв решётку, как родную, я наощупь вставила шпильку в замочную скважину. Прошло достаточно много времени: руки устали, а шея затекла от неудобного положения. Но награду я свою получила!
Щелчок. И дужка свалилась на пол. Открыть засов стало гораздо проще.
Коридор я преодолела быстро, никого не встретив. Лестница привела меня в ещё один коридор. Он казался более жилым. Вдоль стен висели маг-фонари.
Благодаря им то я и увидела на полу небольшой кругляш, который при ближайшем рассмотрении оказавшийся пуговицей.
— Красивая. Дорогая. И кажется такую в обычном магазине не купишь…
Я крутила в пальцах пуговицу точь-в-точь как на рубашке лорда Андервуда.
— Эй… тут кто-то есть?
Я напрягла слух. То ли вздох, то ли стон. Стало ужасно неуютно в этом коридоре. Я поспешила вперёд, желая пересечь его до следующей лестницы, как можно быстрее.
В стене справа неожиданно оказался провал. Ниша. Её прикрывала решётка. С засовом.
Я заглянула внутрь. Пусто.
В следующей камере тоже было пусто. То что это камеры я уже не сомневалась.
— Ага, ну ясно. Не сдал зачёт, посиди в камере.
Я шла вперед осторожно, прислушиваясь к шорохам. Камер я насчитала с десяток. Понятно теперь откуда в Академии самые высокие показатели обучаемости! Вот посидишь тут пару дней и сразу поумнеешь.
Я почти дошла до двери, что вела прочь из каземата, как в одной из клеток раздался тихий стон.
А может и не стон. Так… Вздох. И только благодаря тому, что я была напугана до чертиков, оттого вслушивалась крайне внимательно, я и услышала тот полувздох-полустон.
— Эй…
Я подкралась к одной из камер и заглянула в неё. Пол каземата был застлан соломой. У дальней стены лежала груда тряпья.
По очертаниям я поняла, в углу камеры лежит человек.
— Эй! Ты живой?
Я взялась за засов и с трудом его отодвинула. На удивление железка открылась тихо, без скрипа. Петли были смазаны на совесть.
В камере стоял неприятный, затхлый запах. Солома хоть и покрывала пол, но все же холод от каменных плит пробирал даже меня, что уж говорить о неподвижно лежащем теле.
Я подошла и с опаской наклонилась над человеком. Тронув его слегка за плечо, я вздрогнула, потому как тело зашевелилось и застонало.
Разрыв тряпки, я увидела достаточно молодого парня. Лицо его было бледным. Под глазами залегли тени. Ресницы едва заметно трепетали.
— Парень, ты живой? Эй!
Я потрясла парнишку, который был едва ли старше меня самой. Удивительно, но он открыл глаза. Взгляд его был затуманен. Он долго не мог сфокусироваться на мне. Когда же его взгляд прояснился, молодой мужчина застонал громче и схватился за голову.
Только тут я увидела, что у него приличных размеров шишка на лбу. А под глазом огромный фингал.
Парень приподнялся, стряхнув с себя лохмотья. Под ними оказалась вполне приличная одежда. Кто-то напал на него, после спрятал тело в одной из камер и прикрыл ветошью. Что бы с ним было, не ясно, не приведи я его в сознание.
— Ты встать можешь?
Парень кивнул и поморщился от боли.
— Я помогу тебе выбраться отсюда. Давай, держись за мою руку.
Я помогла парню подняться. Он оказался достаточно высоко роста и крепкого телосложения. Да на таком пахать можно! А вот тащить это тело на себе очень даже не просто.
Я вывела парня из камеры и прислонила его к стене. Отдышалась. Нырнула подмышку бедолаги и приподняла его, крякнув от натуги.
— Ох, нелегкий же ты, скажу я тебе. Как зовут?
Парень едва ноги переставлял. Держась за стенку, мы продвигались с ним к выходу.
— Генри...
Я утерла пот свободной рукой.
— Приятно познакомиться, Генри. А я Виктория. Ну? Как ты тут оказался? Зачёт провалил?
Генри охнул, когда я попыталась поправить его руку у себя на плече. Сильно парню досталось. Ребра, вероятнее всего, сломаны.
— Я теперь подумаю, стоит мне поступать в Академию или нет. Если за двойки вас в подземелье запирают, то я, пожалуй, и без диплома могу магичить. Ну, подумаешь? Раньше вообще никаких дипломов не надо было. Знай себе, наводи порчу, вари зелье, проклинай кого хочешь. Вот пришёл бы кто к моей бабке с вопросом: «А покажите-ка мне свой диплом ведьмы. У вас порча сертифицированная? Товарный знак на проклятия имеется? Налог с приворотов платили в этом году?» И ушел бы он от бабки моей походкой геморройной ласточки. С дипломом, свернутым в трубочку и засунутым в … Ладно. Не важно куда. А сейчас что? Ведьму выбирают не по отзывам, а по наличию диплома. Куда этот мир катиться, а, Генри?
Парень что-то прохрипел. Разговаривать с переломанными рёбрами ему было очень тяжело. Хорошо, что в Академии врачеватели хорошие. Быстро поставят на ноги. Главное, довести его.
— Генри, ты держись. Скоро дойдём. Тебе ещё надо обязательно сообщить, кто это с тобой сделал. Нельзя оставлять безнаказанным такое зверство!
Мы доковыляли до выхода. Осталось преодолеть лестницу и дверь. А там уж и обитаемая часть Академии. Я прислонила парня к стене и поддержала его плечом, чтобы не свалился на пол.
— Слушай, а мы с тобой нигде не встречались?
Я взглянула на парня. Тот стоял с закрытыми глазами. Над губой выступила испарина. Последние силы парень отдавал, чтобы остаться стоять на ногах. На мой вопрос он не ответил. Лишь приоткрыл один глаз и внимательно всмотрелся в моё лицо.
— Точно! Я думаю, откуда мне твоё имя знакомо. Генри, твоя фамилия не Дженкинс случайно?
Парень удивленно моргнул одним здоровым глазом.
— Я видела твое имя в списке, Генри Дженккинс. На одной открытке. В книге по бытовой магии у лорда Андервуда.
Парень вздрогнул всем телом, замычал неразборчиво и начал заваливаться. Я едва успела его подхватить.
— Эээ…
Я вновь прислонила Генри к стенке и держала его за груди, чтобы тот не упал.
— Что ты говоришь? Не понимаю!
Парень бешено вращал одним здоровым глазом, второй не открывался из-за кровоподтека.
— Эээ… это он…
— Кто?
— Ооон…
— Генри, объясни толком! Кто он? Лорд Андервуд?
Парень вздрогнул только от одного упоминания имени некроманта.
— Что он сделал, Генри?
— Он… хотел… меня… убить…